– Ну, с вашей поддержкой это не так уж и удивительно.
– Хм. Поддержка – поддержкой, но надо и самому голову на плечах иметь, а также уметь её оберегать. Кстати, не желаешь ли ты моей поддержки? На зонах нынче неспокойно: то мужичьё взбунтуется, то импортные латиносы хвост подымают, да и скуржавых полно… Как насчёт пары-тройки лет возле солнечной Антарктиды? Я устрою по дружбе, Джеф?
«Вот за это тебя Кромешником и кличут. Ну ни секунды расслабухи, все норовит за горло подержаться…»
– Нет, шеф, благодарю покорно. Я…
– Ларей.
– Обмолвился, прошу прощения. Ларей. Я бы предпочёл быть вам полезным на воле. Так мне разум подсказывает. Но если вы решите иначе…
– Я пошутил. («Ну и шутки у тебя… шеф хренов! А ведь на волю выйдет – совсем тяжко будет, надо привыкать. Эх, гадский рот!..») Ты нужен именно на воле, к тому же у тебя семья, ребёнок…
– Двое.
– Уже двое? Давно ли?
– С неделю как из роддома.
– Поздравляю. Парнишка?
– Угу. Теперь полный комплект: дочь и сын.
– Тем более нельзя на зону. Видишь, как все неудачно для тебя складывается: рекомендации есть, поле деятельности немеряное, а придётся на воле поскучать. И не надо меня материть, ни вслух ни в мыслях, я ведь многое вижу по твоим жвалам. Далее: многое вижу, а тебя, во всей полноте твоих душевных и мозговых извивов, не представляю, потому что человек сложнее и круче любой схемы, причём настолько, что и сам себя не знает даже на четверть. Я к чему: когда общаешься с другим человеком, держи уши торчком. Это не избавит тебя от всех неожиданностей, но подготовит к ним. Врубаешься?
– Абстрактно – да. А конкретно – пока не очень.
– Держи конкретику. Я отношусь к тебе гораздо лучше, чем к… Ну, одному из Гнедых, например. И ты это знаешь, как я заметил. Но это вовсе не значит, что я прощу тебе любой косяк. И если ты будешь это понимать, то и вероятность косяка уменьшится, и я для тебя буду менее неприятен, как это ни парадоксально. Все, вали. На досуге додумаешь…
Ржавые… Все эти годы Гек терпеливо ждал и все-таки дождался удобной ситуации. Новые времена меняли мир по обе стороны решётки, подстраивая под себя людей, их обычаи и законы. Экономика страны Бабилон, визжа и скрипя на каждом околодворцовом повороте, тем не менее набирала ход. Несмотря на все усилия чиновничье-генеральской когорты, стоящей у руля, жизнь брала своё: стало больше свободы в делах, контактов с остальной цивилизацией, реальных денег на руках у населения. Золотой дождь просыпался и на гангстерские группировки, и на деловых людей, и на чиновников. Хватило даже на формирование так называемого среднего класса. Урочий мир поначалу прошёл мимо новых веяний, грабя и воруя по прежним образцам, но ветры перемен достали и этот заповедник былого. Все чаще в места заключения попадали уголовники новой формации – гангстера. Денег у них было полно, амбиции хлестали через край, привычка решать дело быстро и с кровью никуда не делась – пошли конфликты и разборки. Первыми сориентировались скуржавые, где таской, а где лаской подгребая к себе новых мальчиков. И сразу это почувствовалось: их позиции укрепились на воле и на зонах. Правда, благодаря усилиям Кромешника благополучие их оказалось непрочным: рассыпались крупнейшие скуржавые бастионы – 26-й спец и «Аргентина», да и в других местах рвакля пошла весьма резво и не в пользу скуржавых, но их опыт был замечен и перенят доминирующей уголовной пробой страны – золотыми, или, как их обычно называли, – ржавыми. Все чаще крупные гангстерские шайки на воле попадали под протекторат ржавых урок, исправно отстёгивая им «на общак» долю прибылей. А это были весьма крупные суммы, налётами таких не заработать и в трамвае не украсть. Урки – тоже люди, кому не хочется гулять по кабакам на размер души, не глядя в прейскуранты, раскатывать в роскошных лимузинах с шикарными шлюхами, снимать дорогие номера в гостиницах на любых курортах планеты? И многие ржавые не удержались от соблазна – зажили широко и с песнями. Уже прошли в крупных городах локальные сходняки, где урки сами себе разрешили иметь семью и собственность, в виде домов, автомобилей и долевого участия в фирмах. Появились и «недоспелки», богатые гангстера-уголовники, возведённые в «пробу» без соответствующего горнила в виде многолетних отсидок и зонных битв за авторитет.
Но за колючей проволокой все ещё царила старая урочья генерация, которой вовсе не были по душе нравы новых ребятишек и их привязанность к большим деньгам и сытной жизни. Назревал раскол, где одни урки с презрением относились к образу действий других. Именно этой ситуацией Гек и воспользовался. Правильные урки Сюзеренского централа сообща пустили на зоны маляву, в которой жёстко осудили недоспелков и тех, кто, видимо за большие «бабки», давал им рекомендации. Обновлённые же, к этому времени набравшие множество влиятельных сторонников, издали контрмаляву, в которой ставили под сомнение дееспособность авторитетнейших, но оторванных от действительности урок старого образца… Гек разослал по зонам свою.