– Это всегда плохо?
– Пожалуй, нет.
– Значит, по рукам?
– По рукам. Спасибо вам, Стивен, огромное, за то, что вы для нас сделали… Мы с Анной всегда…
– Стоп, стоп. Вы уже прощаетесь? Мы закончили только финансовую часть. Сидите, прошу вас… Приступаем к следующей…
– И что же ещё? – Луиза напряглась, стряхивая эйфорическую расслабленность. Естественно, бесплатных тортов не бывает. Неужели он вознамерился…
– Вы – сильная женщина. Нищеты никогда не знали, а в финансах разбираетесь не настолько сильно, чтобы реально ощутить наперёд последствия бедности, в которой чуть было не оказались. Тем не менее – вы плакали и помногу, вы были в отчаянии, как будто, извините за невольный цинизм, ваш муж Джо Малоун помер ещё раз. В чем дело? Ну не в деньгах же?
Луиза непроизвольно стиснула сумочку, едва не сломав об неё ногти. Ещё секунда – и она разревётся как корова перед этим Лареем. Его первобытная беспардонность вызвала одновременно и досаду, и внезапное желание довериться… О боже, платок в сумочке… Нет, нет, немыслимо заплакать – макияж потечёт.
– Я… я… – голос Луизы дрожал.
– Анна? Я правильно угадал?
Плотину прорвало… Сотрясаясь в рыданиях, Луиза с пятого на десятое рассказывала о себе и о дочери, прихлёбывая из нелепой кружищи невесть откуда взявшийся чай. Гек сидел перед ней, руки в замок, наклонив голову и сосредоточенно глядя в пол. Все, что ему требовалось, – это вовремя подбрасывать реплики: «…а она?… а вы?… а врачи?… а когда?…» Луиза всерьёз опасалась за рассудок дочери: перенести такое горе в переломном возрасте… Утрата отца – горе, но так или иначе – неизбежное, годы залечат рану, а память с теплотой и любовью сохранит его образ, но вот пожизненная инвалидность… Анна ведёт дневник, и Луиза не выдержала однажды и почитала… Девочка поняла для себя, что навеки лишена любви, счастья и здоровья. Заявила, что в школу не пойдёт и учиться отныне ей незачем. Дочь размышляет о самоубийстве, серьёзно обдумывает, как наложить на себя руки, но чтобы без мучений… И за неё просто страшно, потому что Анна умна, упряма и решительна. Если она действительно задумала такое – за ней не уследить… И как объяснить, что следует жить, несмотря на беду, когда и ей самой жизнь в обузу… Луиза однажды показала ребёнка Мастеру, Леонардо Корраде… Он объяснил, что происходит с дочерью и с нею, но для позитивного результата нужны регулярные занятия… Анна же демонстративно, из каприза, отказывается от помощи человека, который… Он мудр и пресветел, и он в силах ей помочь, но только если она сама будет к этому готова. А несчастная девочка хочет умереть. Если это случится, то и ей жить незачем. Каждый день, каждый час она боится за Анну, извелась, не спит ночами… Сколько так можно выдержать…
Гек не умел утешать плачущих. Он похлопал её по спине, предложил ещё чаю, но Луиза уже взяла себя в руки, вытерла слезы, достала из сумочки зеркальце, какой-то карандаш, помаду…
– Красьтесь, Луиза, я не смотрю. А вот что я хочу вам предложить. Завтра, если вы не против, хочу зайти к вам в гости, ведь не был никогда. Раньше дела мешали и обстоятельства, а теперь, кроме вашей доброй воли, препятствий к этому нет. Мне иногда доводилось общаться с неблагополучными детьми, и вроде бы общий язык мы находили. Правда, только с пацанами, насчёт девочек – нет опыта, но девочки – тоже люди. Если не получится, то ведь положение от этого хуже не станет, верно? Но вам решать, я не набиваюсь.
– Нет, ну что вы, Стивен, я вовсе не против… Завтра к семи вечера вас устроит? Я отпущу сиделку и познакомлю вас с Анной. Но, ради бога, Стивен, не сердитесь, если она… Знаете, она добрая и очень душевная девочка, но… Понимаете, подростковый эпатаж, капризы…
– Нормально. Ни при каком раскладе я на неё не рассержусь. Я же понимаю…
– Я приготовлю ужин. Вы можете прийти… не один. Хотите, я кого-нибудь приглашу?
– Не хочу. Приду один, а посторонних нам не надо. Это не светский раут, но продолжение сегодняшней встречи. Опять же еды на каждого больше достанется. Джо очень любил питаться дома, а ведь слыл гурманом… Шучу. Не надо посторонних. И ещё. Ваши дела более-менее улажены, однако официальные живые деньги пойдут в домашний бюджет не вдруг, а в положенные календарные сроки. В этом пакете двести тысяч пятисотенными. Это уже не заём, просто подарок. Мне не составило бы труда выдумать историю о долге или взятии на сохран, или о забытой доле в некоем деле, но – не хочу попусту кривить душой. Дарю от сердца, примите от сердца. Это и вам, и Анне. Откажетесь – я к вам в гости не приду. Берите же, иначе всем расскажу, что вы тут плакали и некрасиво вытирали нос платком. И ещё: сейчас мы с Фа… Джефом подкинем вас к дому, поскольку он завтра занят, а я пока дороги не знаю. Или вы не домой отсюда?… Разумеется, хотя сквозь сумочку не видно. Домчим быстро и аккуратно, охраняя по дороге. Готовы? Зайти никуда не надо? В умывальник там?… Тогда берём Джефа, выходим к мотору и поехали.