Среди зрителей возникла невидимая и неслышимая паника: Ларей шутки произносит – похоже, однократной крови ему мало… Кто следующий? Кто на вкус или по «запаху» распознает предназначение порошка? Живых наркоманов в помещении не оставалось, это точно, но как «пахнет» кокаин – многие имели представление, только вот чем объяснить свою осведомлённость?…
– Нетрудно, дайте мне…
Фант, как всегда, полез прикрывать чужие жопы. Храбрец!.. Ох, терпит его Ларей, терпит, за что, спрашивается? Нас с братом давно бы на луну услал за такой же выхилеж, а этому все с рук сходит… Ну а жмура в утиль сдать – вот тут уже Пер Гнедой. И ремонт стены – за свой счёт, а как же, закон гостеприимства!..
Фант отчпокнул пробку, послюнявил мизинец, заткнул им отверстие и чуточку встряхнул. На кончике мизинца прилипло несколько крупинок. Фант лизнул, покатал языком, кивнул.
– Он, родимый, с малолетки помню, пробовал пару раз. Его ни с чем не спутаешь. Шеф, это «антрацит», точно.
– Верю. Сомневается кто?…
Маловеров не оказалось.
– Фант, верни вещи на место, осторожнее, ручки не испачкай… Малыш, помой свои и можешь сесть, где сидел… Пер, хотел я тебя об одной услуге попросить, но…
– Я понял, все чисто упрячем…
– Заткнись, пожалуйста, не сбивай с мысли… Но Фант, как я понял, лучше тебя с задачей справится, ты только мешок полиэтиленовый ему одолжи из своих запасов, чтобы он обивку в моторе не попачкал… Ты согласен, Джеффри? – Фант потерянно кивнул.
– Чего-чего? Я не расслышал?
– Все сделаю как надо… Ларей… – Гек с кроткой усмешкой выжидательно продолжал на него смотреть. – Извини меня, Ларей…
– Наглых – бог простит. Малыш, озаботься, чтобы его дело не стояло, а через недельку обсудим. Если ни у кого нет вопросов – всем привет на дорогу… Что тебе? – Малыш двухметровой громадиной стоял перед ним, хмурый и оробелый…
– Хочу Фанту помочь, проводить в последний путь…
– Действуй. Э-э, там никого не трогать, он в это дело практически никого не посвящал из своих людей, некого карать. Знакомься, осваивайся, а подробнее – через неделю, как договорились. Лиму-Сантоса знаешь, наверное?… Вот, не ищи его, с сегодняшнего дня – бесполезно.
Глава 14
Холодно Зиме,
Куда бы ни шла она -
Всюду снег и лёд.
Как-то, во время разговора за чашечкой кофе, затронув случайно имя Леонардо Коррады, Луиза принялась вдруг убеждать Гека, что ему непременно следует познакомиться с учением Мастера, светлейшего учёного современности.
– Нет-нет, Луиза, это для меня чужая жвачка. У меня слишком много неотложных дел и забот, чтобы по своей воле тратить деньги на посторонние идеи. Я никогда не видел вашего Корраду, знать его не желаю и в этом смысле согласен до конца дней пребывать в невежестве. У вас свои знакомства, у меня свои…
В тот день Гек был уверен, что говорит искренне, но буквально через неделю Фант представил ему бумаги, из которых явствовало, что Луиза не оставила финансовым вниманием фонд Коррады и уже переслала туда, из обновлённого Геком состояния, не менее двенадцати тысяч талеров. А ведь обещала… Гек заранее знал, что «устный договор» о выплате долга тихо скончается в памяти Луизы – таковы женщины, но кормить и дальше неведомого фармазона он не собирался. Когда его личные знакомые находятся под неучтённой степенью чужого влияния…
Ещё через месяц Гек убедился, что Коррада хоть и пресветел, но не бессеребреник, доит паству регулярно и мощно, не делая скидки и для учеников. Пришлось почитать его труды и послушать (он ещё и музицировал!), окольным путём заказать в Президентской Академии рецензии специалистов на его научные и художественные произведения. Сам Гек не многое понял в дебрях рассуждений, к тому же изложенных на специальной фене, но это не помешало ему вынести внутренний вердикт: «Сучара!» Его учение, по мнению недругов-коллег, являлось прихотливым коктейлем из фрейдовского психоанализа, восточных дзен-мотивов и, весьма вероятно, последствий тяжёлой психологической травмы, в юности или детстве полученной им от женщин, может быть от матери. Публичные психокоррекционные сеансы семейных пар, так им любимые, почти всегда имели в резюме сквозной вывод: «То, что вы говорите и думаете о любви, детях, родителях и друг о друге, – болезненная ложь». Стало быть, проблема нуждается в адекватной оценке и корректировке. А адекватна она или нет, может оценить только зрелая, знающая и непредубеждённая личность, то есть – он, Коррада. Или его ученики, если их суждения идут в правильном русле разработанного им учения. Ну а правильность русла… Кем она определяется при жизни основателя?…