Все или почти все легальные денежные потоки перестали действовать на неопределённое время, тут ни тени сомнений нет. Это же касается нала в зарубежных банках. Общак пока ещё не пуст: шесть тонн золота – временно балласт, сотня лимонов в валюте, в гринах и дойчиках, это уже лучше. Просто денег – ещё под сто лимонов, очень хорошо… Это только городской общак… Как минимум год можно продержаться, не разваливаясь на лохмотья, даже в данной пожарной ситуации. А там глядишь – и основное можно распечатать: банковские авуары и обычную подпитку с полей и нив… Придётся делать пластическую операцию, но это не самое страшное…
Какие неудачные для человека совпадения бывают… Гек, чуя непонятную угрозу от государственной машины, чуть ли не наизнанку вывернулся, чтобы принять и насколько можно – пригасить надвигающийся удар… И небесполезно ведь старался… А теперь в урочьих и гангстерских кругах будут роптать, что-де, мол, Ларей убил Верховного Пса и этим всех их подвёл под удар. Ездил, предупреждал, намекал и никого в известность не поставил. И как это теперь будет выглядеть в глазах уголовной общественности? Могут ведь и попытаться… О плохом лучше не думать, а хорошего не предвидится. Ребятишки в писульке ни словом его не упрекнули, может, с их стороны это силок, ловушка?… Не дай бог.
Гек шёл себе по улицам и дышал весной. Уж сколько раз он ходил здесь и верхом и низом, и днём и ночью – а все недосуг было оглянуться, осмотреться, как люди живут, что им надо, чем полна их обыденность? Траур трауром, но тротуары полны народом, в скверах старушки с детьми, молодые мамы с колясками. Вон стоят две молодухи: у каждой в одной руке коляска – машинально дрыг-дрыг вверх-вниз, а в другой сигарета. Вот о чем они болтают, что их заботит? Десять против одного, что у любой из них не жизнь, а сплошные проблемы – с деньгами, с детским здоровьем, с работой, родственниками, мужьями или их отсутствием… Нет же, стоят и хихикают и трещат без умолку…
Дома, дома вдоль улиц… В каждом люди обитают, кучкуются по клетушкам и каморкам, именуемым жилищами. Дворняга бездомная бежит… С ней все ясно, она где пожрать ищет, расписание плотное: с утра и до вечера вынюхивать съедобный кусок. Повезёт – сдохнет, лёжа на люке или в тёплой парадной, а нет – послужит человечеству на живодёрне либо в исследовательском институте, в километре отсюда…
А люди? Кто бы они ни были, вплоть до подзаборных алкашей, поиски пищи и крова, ну там бухла, занимают относительно меньше времени, чем у беспризорных и диких животных, а остальное время им на что? Если подумать, то и карьера, и творчество, и разборки, и политика – суть проявления набора из основных инстинктов: самосохранения, продолжения рода, сохранения вида…
Ненужный после прочтения бумажный комок фыркнул возмущённо и упорхнул в попутный мусорный бак, а ведь можно было порвать и проглотить для конспирации. И мороженым заесть. Гек остановился, пошарил по карманам и подошёл к мороженнице. Сколько лет не пробовал, а вдруг захотелось…
– Эскимо есть?
– Есть, миленький. Одну порцию?…
Зря купил… Гек облизал губы, вытянул «марочку» из кармана куртки и тщательно обтёр липкие пальцы. Потом оглядел, выбрал чистый участок материи и аккуратно высморкался туда… Надобно было так и сохранить в неприкосновенности память о той, детской радости, когда воробьи – смешные, мир – велик и понятен, а эскимо – с привкусом счастья…
Сколько лет городу – пять сотен от силы. Если с предшественником языческим взять – ещё до тысячи лет наберём. Человек с кувшинами и наскальными рисунками – ещё сотня-другая тысяч лет с запасом. Какой была поверхность Земли сто миллионов лет назад, миллиард лет? Не было заплёванных тротуаров и неподобранных окурков, не было ООН и Чёрного Хода. Земля ворочалась потихоньку возле Солнца, зарастая плесенью, которая потом авторитетно самоназвалась Природой. А плесень росла, жила и умирала по частям, преобразуя дерьмо, гниль и трупы в природные энергоносители, на которых взросли вирусы, пожирающие ныне породившую их плесень. Мать Земля! На хрен тебе все это надо? Тебя грызут, а ты спишь, запаршивела вся. Тряхни ты шкурой как следует, смой в тарары все лишнее и грейся дальше, сколько Солнца хватит. Ты ведь вон какая здоровая: мельчайший прыщик лопнул – а и его приссавшее человечество испугалось, великим Кракатау нарекло.