Армейский грузовой автомобиль с брезентовым пологом вёз солдат-первогодков учебки в родные казармы, после первого в их жизни патруля оцепления. Служба – это не мёд, поэтому все сидели в кузове с полной боевой выкладкой, не имея права ни покурить, ни даже переговорить с соседом. Остановились они у магазина потому, что унтеру вздумалось купить сигарет. А там он заболтался с девушкой-продавщицей… Солдаты, кому повезло сидеть «на корме» у борта, глазели на прохожих, в надежде выпросить покурить, пока унтера нет… Леон Харвей, забитый солдатишка из юго-западных провинций, хотел курить больше всех и поэтому жадно вглядывался в каждого проходящего мимо человека…
Никто ничего не успел понять: Харя схватил с колен автомат, крикнул невнятное и дал очередь в спину какому-то мужику – тот и разлёгся мордой вниз, с четырьмя дырками в спине, даже ногами не дрыгнул… Леон, в ужасе глядя на им содеянное, зашёлся в истошном крике, только и можно было разобрать: «Я нечаянно, мне показалось…» Мужика быстро и без шума подобрал военный патруль и срочно отвёз в госпиталь; до синевы избитого унтером Харвея сбросили на гарнизонную губу, где он и пребывал в самоубийственном настроении до следующего вечера…
Сказка про Золушку началась после отбоя второго дня, когда за Харвеем прибыл почётный конвой из двоих полковников и отделения спецназовцев…
Унтеру не дали ничего, кроме паршивой лычки и двухмесячного оклада, зато Харвея наградили орденом «За верность и отвагу» третьей степени, досрочным присвоением сержантского звания, месячным отпуском домой и чековой книжкой на миллион талеров. Хорошо в одно прекрасное утро проснуться богачом и знаменитостью, но боевые товарищи все же постарались, насколько могли, отравить существование счастливцу: «…они тебя на Марсе сыщут, вырежут тебя и всех родственников, и твоих и невесты… Лучше сам вешайся…» Как будто он был кому-то нужен, жалкий винтик чужого механизма…
Гек вынырнул из кошмаров нескоро, через годы внутреннего календаря, вынырнул и весь окунулся в раздирающую боль. С болью, если умеючи, можно договориться, с кошмарами – нет. А хуже кошмаров может быть только тоска, но вот и она, сероглазая, сидит у изголовья. Руки привязаны по сторонам, но если скосить глаза наперекор непослушной голове, то можно увидеть подведённые к локтям трубочки с бутылочками – капельницы… И что же это было со мною?…
Глава 16
Мне все открылось.
Я догоню Окоем,
Смахну суету.
– …Плохие новости, Дэнни. Но может быть, для тебя они не плохие… И не новости?
– Опять плохие? Давай, Эли, и поменьше загадочности, если можно.
Муртез вместо ответа подал Дофферу чёрный пакет с фотографиями.
– Так, посмотрим… Тело полковника Бонса. Я тут ни при чем, Эли, можешь не намекать. Рассказывай: кто, когда, как и так далее.
Бонс не отзывался на телефонные звонки и сам не звонил. Муртез послал за ним на дом людей, которые и обнаружили труп в квартире. Проникновение произошло с балкона, Бонса, видимо, взяли спящим. Судя по тому, что он был наполовину одет, а потом пытался оказать сопротивление, реально сделать вывод, что его не собирались убивать сразу, он нужен был живым, чтобы, предположительно, ответить на вопросы. Убийц было двое, может быть трое. Стреляли из двух скорострельных стволов с глушителями: по три пули в сердце и печень соответственно с близкого расстояния и с хорошей кучностью. Последующий обыск проводился наскоро и бессистемно. Из лаптопа изъят жёсткий диск. Деньги и оружие на месте. Почерк не профессиональный, точнее – не кадровый, по мнению Муртеза и оперативников. Предполагается, что поработали людишки Ларея.
– На основании чего эти предположения?
– Дворник показал, что за несколько дней до того видел неизвестных лиц, по виду из мелких уголовников, беседующих с местной шпаной. Он считает, что они что-то искали или уточняли. Вот эти сопляки, фото прилагается, показали, что неизвестные молодые люди (20–22 года, латиносы на вид) интересовались чердаками, подвалами, проходами на крышу, чёрными лестницами и упор делали на ту парадную, где жил Бонс.
– А почему дворник сразу не сообщил?
– Не наша епархия, хотя при военном положении формально обязан. В Контору он сигнализировал, но там не подозревали о Бонсе, поэтому профилактировать собирались иное. Они думали, что готовится тайник для наркоты.