– А что это за линии прочерчены?
– Это подземные коммуникации, по которым можно двигаться.
– А почему одни синие, другие жёлтые?
– Синие – это поправки, которые шеф лично вносил и пояснил, что лучше знает.
– А почему у нужного квадрата нет синего?
– Ну, Нестор, видимо, он не знал заранее, что здесь очутится… Вот эти – глубинные, под Тиксом проходят… Я приготовил файл с записью голоса, почистил, скомпоновал, чтобы мусор не мешал. Готовы слушать?
– А есть что?
– На мой вкус – три лимона не зря потрачены. Если что – претензии к Элу, он покупал…
«…Снился мне сон, что стою, а на руках у меня больной малыш, хотя я бездетен. И даже во сне я так слаб, что ста метров с ним до больницы не дойти, задыхаюсь… Сестрица, поправь подушку…» «Ты – молодая, а куришь… Я не курю, а у меня уже не лёгкие, а решето. У меня только и жизни, что вечерние полчаса в сутки, с пяти до полшестого, когда кислородом дышу… Утром проснусь и весь день только и жду… Бросай, милая, ведь такие муки без здоровых лёгких…» «Дайте мне хоть попробовать встать, я сумею наверное, утка осточертела…» «Фант мне такой выпал – нежданно-негаданно под землю уходить… Что ж, видимо, там спокойнее будет…» «Память у меня такая, что помню все плохое и хорошее». «Я верю людям и верю в них, для меня и любой сторож – как брат, но надеюсь и на самого себя…»
– Ну, бля, Кромешник! – захохотал Пер Гнедой. – Да я сам буду землю грызть, но надо вызволять шефа! Да и общака жалко. Во отчебучивает: и Малыша покойного, и Фанта со Сторожем приплёл. Ведь это он нам маяки ставит, ребята!..
(«Идиот, что на уме, то и на языке, но общак – не последнее дело, это да». – В чьей голове прозвучал мысленный комментарий, какая разница, в соседних примерно то же ворочалось.)
– Кто бы мог подумать?… – Нестор всем корпусом повернулся к Арбузу, такому же толстому и потному от полуденной жары.
– Эл, он ведь про подушку и лёгкие тоже не зря молотил. И Фант этот кусок не зря оставил. Правильно я понимаю, Джеф? Газовую атаку в обозначенное время предлагаешь?
– Похоже, что не я – шеф предлагает… Он, гм… в нас верит.
– Да, ты его правильно понимаешь. Джеф, вот тебе планец вентиляционных труб по всему зданию. Дальше излагай…
– Приход и уход предполагается подземный, но попытка может быть только одна. И наверняка на территории они все люки перекрыли либо пасут. Отсюда проблемы…
Гек тосковал. Он уже третью неделю скрупулёзно «гонял волны», качал и готовил тело, мышцу за мышцей. Он старался отрабатывать мелкие группы мышц, чтобы через датчики на экранах активные всплески не привлекали особого внимания медперсонала. По-прежнему отмечал он и запоминал моменты, способные ему пригодиться в ближайшие дни… Но все это он проделывал без души, полуавтоматически.
Зачем все это? Ну, вывернусь вдруг, отвалю от них… А дальше? Опять Чёрный Ход, стрельба, третейские разборки… Опостылело влачить своё ярмо. С кем бы судьбой поменяться?… И опять же бесполезно: любая биологическая особь – суть мелкое копошение открытой системы в диапазоне пищеварительного тракта и половых инстинктов. Не хочу быть рабом пищеварительного тракта. Не хочу ежесекундно заботиться о вентиляции лёгких и получать удовольствие, пережёвывая будущее дерьмо. Не желаю по нескольку раз в неделю за деньги и в резине тереться о лучшую половину человечества. И познавать через любые произведения искусства то, как все это проделывают другие особи, – тоже не желаю. Отчего же в таком случае я не хочу умирать? Или хочу? Нет, потому как если бы захотел – ушёл бы. Что меня держит в этом мире? Надо подумать и понять, может – важное что?… На ребят надежда есть, но ждать, пока они справятся, – роскошь. Успеют в ближайшие двое суток – хорошо, нет – самому надо когти рвать. Придётся всех заделать, кто в здании. Потом, если все образуется, и Президента убьём, а то неудобно получается: вроде как чужие лавры себе присвоил… Но спихнём на спецслужбы.
Гек почувствовал прохладу на сгибе локтя и открыл глаза. Медсестра с глазами больной коровы ваткой в спирту протирала место для очередного укола. Геку внезапно не понравилось это, и он попробовал протестовать: де, мол, ему гораздо лучше и он хочет поговорить с допросчиком… Но инструкция – это шлагбаум, через который никто здесь своевольно перескакивать не будет. Ладно, как раз врачей сегодня не будет до глубокого вечера, сделаем вам приступ, чтобы прислушивались впредь…