Гек и сам затруднялся объяснять себе, зачем ему опять понадобилось идти на такой шаг. Он действительно верил во все то, о чем говорил Малоуну, но кроме этого и ещё были у него соображения. Да, что от самого себя скрывать, он катится по наклонной плоскости: забурел, погряз в довольстве и комфорте – все эти моторы, да ромштексы, да квартиры (Гек искренне считал, что ведёт роскошную жизнь). Так не долго и особачиться, с потрохами в бандиты-мокрушники переметнуться… Стать одним из Дядек, отгрохать себе хоромы, завести дорогих и модных телок, вроде дядиджеймсовской Ванды Вэй (кинозвездой стала, ого-го!), здороваться за руку с подонками из министерств каких-нибудь… В этом, что ли, смысл жизни?
И опять же возможности у них ограничены несколькими подконтрольными кварталами. И вечно всех бояться надо: чтобы не убили, не арестовали, не подсидели… А эти политики, которые наверху, крутят всеми, как хотят. Тот же Господин Президент, очередной отец шлюховатой страны, сыном которой следует себя считать (стало быть, он – дедушка всем своим гражданам, поголовным ублюдкам). Да почему они должны, твари безмозглые, ездить на нас верхом, свои законы мне устанавливать? Почему? Потому что сильнее по ряду обстоятельств. А в чем сила Дядек? Сотня-другая мордоворотов, небольшой мешок свободных миллионов (наличкой, как правило), круговая порука с чиновничьей продажной падалью – и все, пожалуй… Нет, чтобы реально перекроить рыло этому миру, чтобы установить хоть какую-нибудь справедливость, не вмешиваясь при этом в политику, нужна сила покрепче. И источник этой силы – уголовные зоны, да-да, зоны, с многомиллионным населением (если считать до, во время и после посадки), с накопленным зарядом ненависти, с общепринятыми и неукоснительными (как в старину) понятиями… Надо садиться. «От риска к риску», так говаривал старина Портос…
– Фу-ух, наелся! Спасибо вам за прекрасный обед, Стивен, буду иметь в виду этот ресторанчик. Теперь что у нас? Нет-нет, свой день до пяти часов я очистил, как договаривались…
– Вернёмся в контору, Фа… Джеффри за это время должен был все закончить.
– Прекрасно. Я заварганю кофе по собственному рецепту. Стивен, а где вы собираетесь праздновать Новый год? Про Рождество не спрашиваю, это праздник сугубо личный (Малоун хотел сказать – семейный, но постеснялся).
– Не решил ещё. Ребята меня пригласили, но вряд ли я пойду – зачем смущать людей? – Дистанцию в отношениях не так легко преодолеть, а ещё труднее восстанавливать, когда гульба закончится и наступит будень.
– Так… может, у меня, дома?… Рождество мы с Луизой и Анной втроём встретили, а Новый год – вчетвером отметим, или впятером, если вы со своей… девушкой придёте. Вы ведь человек не компанейский, да и мы тоже. Соглашайтесь, Стивен, Луизу я предупрежу…
– Точно – нет, Джо, хотя мне бы и хотелось этого, наверное. Никто и никогда не должен иметь возможность ткнуть тебя носом, Джозеф Малоун, в нарушение профессиональной этики и обвинить в предосудительных контактах с главарём преступной банды… А хорошо бы, конечно, отпраздновать… Обсудим ещё разную мелочь. Насчёт своей посадки я твёрдо решил, поэтому следует обговорить наше взаимодействие в будущих условиях. Ты, Джо, человек официальный и ни в чем криминальном не замазанный и не замешанный. Мой долг и дальше обеспечить сложившееся положение вещей, но при этом не потерять возможность и право пользоваться услугами проверенного адвоката, лучшего из всех ныне живущих в нашем городишке. Правильно я говорю?
– Стивен, я всегда с доверием к вам относился и добровольно с вами работал. Насчёт моей безупречности и незамешанности вы преувеличили, к сожалению, но действительно, черт возьми, за многие годы нашего с вами знакомства не лишили меня радости считать себя более-менее порядочным человеком. Мне очень жаль, что вы… гм… приняли это решение, но, тем не менее, всегда можете рассчитывать на меня, не сомневаясь.
– Да, приятно вот так вот, на сытый желудок, обмениваться искренними комплиментами, но дела продолжаются… (Гек зыркнул глазами на охрану, и те, побросав купюры на блюдца, потянулись к выходу.) Поедем?
Секретарша, поджав губы, сообщила вполголоса, что «молодой человек в кабинете» и что она туда заглядывала несколько раз (проверить – все ли в порядке), «он такой чудной». Впрочем, Малоун не услышал металла в голосе своего верного цербера, а растопить строгое сердце Нелли Добс – не каждому по силам.
– Что, Джеф?
Фант оторвался от экрана включённого компьютера и вскочил со стула:
– Чисто. Абсолютно: дважды все обошёл по полной программе.