Гек не знал. А было ему в ту пору двадцать девять лет.
Глава 8
Любит – не любит?…
К сердцу ли, к черту прижмёт?…
Легко лепесткам…
На итоговом заседании суда никого из людей Гека не было, согласно его же повелению. Только молчаливый Малоун сидел рядом и грустно сопел…
Последнее слово: «Я не виновен»… «Встать, суд идёт»… «Именем Республики Бабилон»… «…включая время предварительного содержания под стражей»…
Шесть лет, минус один месяц, две недели и два дня…
На двадцать шестой спец Гека повезли, как обычно возят осуждённых: самым кружным путём, через горы, долы и пересылки. Но Гек не возражал: «круиз» помог ему вспомнить сидельческий быт и освоиться, настроиться как следует…
На картагенской пересылке, одной из последних в маршруте, к Геку примкнул Сим-Сим, боевой двадцатилетний парнишка из команды Гнедых. Было в нем росту метр восемьдесят пять, весу под девяносто килограммов, нерастраченная наглость и гордость от осознания, что сидит рядом с Шефом. Сидел он второй раз, срок – пять лет, но периферии не нюхал и волновался только о том, чтобы не облажаться перед Самим. О предстоящих «пробных» разборках он вообще не думал – Ларей все знает, все умеет, да и кто осмелится против него вякнуть? Гек строго-настрого заказал ему обнаруживать знакомство по воле до прибытия на место, чтобы не разделили на этапе и не зафутболили Сим-Сима в другое место, поскольку, как полагал Гек, за ним возможен пригляд со стороны властей.
На помывке в душевой, перед водворением этапа в Картагенскую крытку, Гековские наколки произвели на зрителей действие, сходное с медленным ударом тока: сначала тупое равнодушие, потом недоуменное понимание, а затем шок. По тюремной почте уже который месяц кругами катилась волна о том, что некий урка, чуть ли не мифический Ван, залетел с воли в их зарешеченные и заколюченные края, чтобы покарать неправедных и восстановить справедливость… Много легенд ходит среди сидельцев, все знают, как много в них сказки и сколь мало правды. А тут – и медведь, и дерзкая тайная портачка против Президента, секрет исполнения которых давно утерян… Да ещё подоспели старые рассказы о серой зоне, которую этот самый Ларей некогда обратил в чёрную, и ещё более древние – о цепях и президентском подвале и недавние вести о резне в «Пентагоне»…
На этапах, в камерах и на зонах не принято лезть с бестактными вопросами, но когда в пустую камеру, рассчитанную на двадцать человек, затолкали шестьдесят, никто и не подумал оспаривать право Гека занять лучшую нижнюю шконку у окна. Сим-Сим разместился на верхней.
Теснота была вполне терпимой, могло быть и хуже, поскольку когда к ночи народ взялся приготавливать ночлег, разбирать лежаки в углу у дверей (те, кому не досталось место на двухъярусных кроватях), то невостребованной осталась стопка примерно в треть от общего числа.
Все временно на этапе: быт, знакомство, связи… Постоянен лишь тяжёлый тюремный воздух, да размер хлебной пайки, да страх перед неизвестностью – куда везут, что ждёт впереди… Надзиратели не отвечали в полную силу за этапников, а потому лямку волокли, особенно в ночное время, в полтяги, им хватало забот и на стационарной половине крытки. И за этапных, если без побега, лычки не срывают и премий не лишают – чужая, по сути, епархия…
На второй день, а точнее вечер, последовавший за первым ночлегом в картагенской крытке и полным циклом пайкораздачи, камеру уплотнили ещё на пять человек. Это была сплочённая блатная группа ржавой ориентации: четверо нетаков, давивших режим в допзоне № 22/2 и раскрутившихся на жёсткие «спеца», а во главе – опытный, в золото подтверждённый урка, по кличке Указ.