Через сутки полиция арестовала груз пластиковой взрывчатки, замаскированной под садовый инвентарь, судя по накладным, предназначенный для сельскохозяйственной фермы «Земледелец», принадлежащей Дяде Грегу, а ещё через сутки ещё один, в мешках нитратов, на той же ферме. Стало ясно, что Дядя Грег с непонятными целями устроил у себя за городом, на ферме, перевалочный пункт по отправке большого количества взрывчатки неизвестно куда. От неосторожного обращения, вероятно, часть груза непредвиденно взорвалась. Имелись и другие версии, но эта была наиболее удобной, поскольку по оперативным (агентурным) данным никто из равновеликих войну Дяде Грегу не объявлял, лапу за наследством не протягивал, да и внутриусобицей не пахло, ведь все основные из Падалевой шайки взлетели на небеса вместе с ним…
…Больше всего Красный боялся, что ящик рванёт в его руках, но Гек все же сумел пригасить в нем страх, подробно объяснив, как и что будет происходить… Взрывчатка была основой самодельной радиоуправляемой мины, снабжённой подслушивающим устройством с микрофоном, чтобы Гек, ориентируясь на голоса, знал, когда можно будет послать по эфиру убойный импульс… Красный прыгнул в машину, выдохнул облегчённо, и Гусёк, новый член банды, взятый по рекомендации Красного, нажал на газ…
Операция обошлась без малого в сотню тысяч. Красный не понимал повадок Гека – тратить сумасшедшие деньги на никому не нужные манёвры. Гек поначалу пытался объяснить, а однажды, потеряв терпение от Красного и его глупых вопросов, попросту дал ему в морду и приказал заткнуться. И подействовало: Красный с денёк подулся, побурчал, но смирился внутренне – не его ума это дело – и вновь принялся служить Геку не на страх, а на совесть.
Взрыв развалил мелкое королевство Дяди Грега на груду бандитских осколков, каждый из которых пытался продолжать подобие прежней жизни, но этому препятствовали алчные конкуренты из соседних каганатов и олигархий, а также внутренние смятение и неопытность наследников, в одночасье получивших независимость и неизбежные при этом проблемы.
Геку пришлось убрать и тайно похоронить ещё двоих из команды Букваря, и квартал перешёл под его руку. С полдюжины малозаметных и невлиятельных членов прежней банды признали его главенство и старшинство Красного, который постепенно выдвинулся на роль заместителя Гека, своего рода администратора при боссе. Из новых, помимо Гуська, Красного и Фанта, к Геку прибились два брата-близнеца, в малолетке отсидевших по четыре года за автомобильные угоны. Они имели общую кличку «Пара Гнедых», и плюс к этому Фил откликался на прозвище «Первый», а Джо – на «Второй». Перепутать их при свете дня было трудно, потому что у Фила на правой щеке было фиолетовое родимое пятно размером с глаз, покрытое отвратительно толстыми волосами. Все они сняли себе квартиры в том же квартале и буквально в полгода ассимилировались с местным населением. Но не так было с Геком: он, обладая великолепной памятью, знал многое о многих, приветливо здоровался в ответ, помогал советами и деньгами некоторым нуждающимся, особенно многодетным матерям и старикам (дон Паоло так поступал – а тот знал, что делает: вековой опыт сицилийского уголовно-патриархального быта стоял за ним), но не «сроднился» с народными массами. Его уважали и побаивались: никто никогда не видел, чтобы он применил против кого-либо насилие (не считая случая со сгинувшим неведомо куда Штатником), но все замечали, с каким уважением и даже робостью обращались к Ларею его люди. Гек снял себе сразу четыре квартиры в разных местах квартала, но не наглел – три из них размерами и богатством интерьера напоминали грузовой лифт и стоили бы крайне дёшево в любом случае, даже если Гек вздумал бы за них платить. Однако домовладельцы и слышать не хотели ни о какой оплате, так что Гек спокойно жил, а вернее ночевал в них, предпочитая менять ночное лежбище не реже трех раз в неделю – из осторожности; да ещё пару раз в неделю он ночевал в дорогих столичных борделях…
Харум Атилла, чернокожий общеизвестный торговец героином из соседнего винегретного района, подкатил под окна своей очередной пассии на роскошном темно-зеленом открытом «континентале», бибикнул пару раз и полез из машины – почесать языки с ребятами, которых он более или менее знал – учились когда-то вместе в школе и вне её. А Синтия, выглянув из-за занавески, покивала, помахала ручкой и теперь не меньше получаса будет мазаться, краситься и примерять трусы и бусы. Был Харум под метр девяносто и весил сто пятнадцать килограммов, но жирным при этом не казался. Гек, проходивший в этот момент мимо него и его собеседников, выглядел куда скромнее, однако это не помешало ему остановиться и в упор осмотреть с ног до головы Харума.