Когда-то, очень давно, ещё до войны, преступный мир страны Бабилон, отбывающий наказание на лесоповалах, рудниках и приисках, был весьма прост по своей структуре: основу составляли с одной стороны «фраты», они же «ломики» – простой народ, сидящий по вине, безвинно ли, но не по призванию, и ржавые урки с другой стороны – «бродяги», «чесноки», то есть уголовники-аристократы, живущие по своим законам, для которых тюрьма (в широком смысле слова) – дом родной. Первые были – проба жестяная, вторые – золотая. Первые ишачили на себя и на вышестоящих, вторые составляли «теневой кабинет», вершивший внутренний суд и расправу согласно тюремным и блатным законам. Первых было гораздо больше, вторые были сплоченнее и предприимчивее… Существовали и прослойки, помимо двух основных классов, – «кожаные», «парафины», «скуржавые», они же «особаченные», «нержавейка»… Кожаные, самая низкая проба, – пассивные педерасты либо изнасилованные. Они презираемы всеми, и обижаемы, и избиваемы. Но не дай бог возмутиться и восстать кожану, защитить своё попранное достоинство – убьют без разговоров и обсуждений. Ненамного выше парафины – неопрятные, опустившиеся собиратели помоев и объедков, к ним прикасаться – западло. И хотя ложки у них не дырявые, но спят они в районе «насеста», то есть в том углу барака или камеры, где обитают кожаны.
Скуржавые – это те из золотых, кто скурвился или иным способом настолько провинился, что ему не просто «дали по ушам» – разжаловали в жестяные, но объявили всеобщим врагом и гадом, променявшим урочью честь на тридцать «скуржавчиков». Нержавейка – те из простого ломового люда, кто истово придерживался золотой пробы в своих взглядах, состоял подхватчиком при ржавых, но сам таковым ещё не являлся. Нержавейкой их прозвали, по некоторым версиям, и за то ещё, что они, в отличие от ржавых, могли без ущерба для своей репутации вставлять себе зубы не из золота, а из бериллиевой бронзы или вообще из нержавейки. Но наиболее козырной пробой, ныне вымершей, призраком из смутных легенд, являлись «Большие Ваны». Сами ржавые считали себя их наследниками. Так было в заповедные предвоенные годы, о которых очень любят вспоминать и ностальгировать старые урки. Было – да сплыло. Все перевернула война…
Бабилон смутно представлял себе европейскую политику, в Лигу Наций не входил, отказался и участвовать в создании оси Берлин-Рим-Токио-Бабилон. Господин Президент не верил никому – ни Гитлеру, ни Сталину, ни Рузвельту. Черчилля же он просто ненавидел, подозревая того в попытках вновь превратить Бабилон в колонию. Поэтому Гитлер и решил захватить суперплацдарм на юге Атлантики – богатейшую по сырьевым запасам страну, которая в военном отношении разве что чуть сильнее Марокко, но без англо-американской защиты. Так в августе 1941 года началась операция «Валгалла», в которой принимало участие до четырехсот тысяч немецких солдат и офицеров – сухопутные войска и ограниченная поддержка с воздуха и моря. Для быстротечности операции придан был и танковый корпус (укомплектованный наполовину). Однако Гитлер явно недооценил полководческий гений Господина Президента. Господин Президент взялся сам руководить военными действиями, наугад сочетая разумные и волевые решения. Весь пролив Дрейка был нафарширован подводными минами, чтобы на Бабилон-столицу не случилось атак с моря. Была объявлена тотальная мобилизация, промышленность переключилась на военные рельсы, из-за моря срочно завозили военную технику, обновляли военно-воздушный флот и пополняли военно-морской, началась усиленная борьба со шпионами, диверсантами и вредителями. Лица с немецкими фамилиями без разбора сгонялись в спецзоны. Под горячую руку туда же загремели евреи с двусмысленными фамилиями типа Бетгер. Напрасно бедолаги демонстрировали свой идиш и потрясали скальпированными залупами – большинству из них пришлось сидеть до конца войны.