Почти дружелюбное отношение к кормильцу принесло свои плоды: когда на зоне со смешанным контингентом начиналась очередная варфоломеевская ночь, работяги всегда почти брали сторону ржавых. Особенно это проявлялось, когда ржавые восстанавливали контроль над стальными зонами: беспредел на них иной раз превосходил все мыслимые и немыслимые границы. Трудилы, сами создавшие «крестьянское царство», разрывали в клочки жесть-вождей, вчера пришедших на их плечах к власти.
Пробники целенаправленно убивали друг друга на зонах всех режимов, на пересылках и в тюрьмах, на этапах и на воле, группами и поодиночке, на приисках полярного юга и на «курортах» севера. Администрация лагерей, поощрявшая поначалу кровавую самодеятельность, уже утратила в значительной мере контроль над событиями и в докладах на самый верх подавала происходящее как окончательное загнивание и самоуничтожение преступного мира. Но преступный мир не собирался исчезать, он менялся, приспосабливался… и продолжал убивать и жить. От края и до края седьмого континента-государства, по всем зонам, густыми веснушками усыпавшими его тело, сквозь десятилетия катилось колесо великой войны, которую поколения сидельцев, прошедших сквозь неё, нарекли «Рваклей».
Гек многое узнал о предстоящей зонной жизни за те четыре месяца, что прошли на крытой в ожидании суда и приговора. Нельзя сказать, чтобы услышанное его вдохновило; малолетка – не мармелад. В камере кроме него торчало пятеро несовершеннолетних и один «папахен» – взрослый, опытный сиделец, который следил за соблюдением в камере тюремных порядков. Это обычная практика в следственных изоляторах, поскольку дети, предоставленные сами себе в экстремальных условиях, звереют, не ведая пределов и тормозов.
Геку приготовили прописку, как первый раз сидящему, и он не возражал поначалу, но когда требования сокамерников, связанные с парашей и зубной щёткой, стали принимать откровенно издевательский характер, Гек без лишних разговоров кинулся в драку. Его, конечно же, побили, – в камере самый младший (до его вселения) пацанёнок был на три года его старше… Но от шума проснулся папахен и двумя пинками быстро укоротил задир. Потом провёл расследование, признал Гека правым и предложил получить с обидчика, произвольно выдернутого и выбранного из всей шайки. Гек задумался и, почувствовав проверку, назначил одну «пиявку».
Он же и приводил приговор в исполнение: ладонь левой руки наложил на темя обидчику, правой рукой оттянул, как пружину, средний палец левой же руки и резко отпустил. Специалисты из взрослых иной раз показывали чудеса в пиявочном деле: тремя пиявками лопатоподобных рук могли вызвать лёгкое сотрясение мозга. Гек, со своими прутиками десятилетнего ребёнка, не вызвал бы сотрясение мозга даже у лягушки, но важен был подход и принцип. Умеренность новичка произвела хорошее впечатление, и его приняли без дальнейших испытаний.