Глянул на солнце, стоящее в зените, и подумал, что неудачно зашёл «в гости».
По идее — это поле входило в мою вотчину, а значит, и полуденница не должна чинить препятствий, наоборот, всячески содействовать во всех начинаниях.
Правда по лицу нежити, было ясно, что она совершенно другого мнения.
Коса, зажатая в руке Берегини, резко рассекла воздух, и я едва успел отпрыгнуть назад.
— Зря ты пришел в час моей силы, — произнесла полуденница, — но я рада, что так случилось. Здесь мой удел. Моя земля. Долго же мне пришлось подчиняться, но больше подобного не случится. С прошлой Кромешницей тягаться было бесполезно, а ты, пока ещё не вошёл в силу, слаб и неопытен.
Рот нежити распахнулся в зловещем оскале, и она шагнула вперед, намереваясь вцепиться в меня мёртвой хваткой, причем «мёртвой» — в буквальном смысле.
Я ощутил, как по телу пробежал жар. Меня словно окунули в кипяток, голова закружилась, бросило в пот. Я с трудом удержался на ногах и не грохнулся наземь. Упади, и моя песенка оказалась бы спета.
Сильна зараза, даже амулет не спасал от гнева и недовольства полуденницы.
— А ну, пошла прочь! — послышалось снизу и вперёд меня выскочил взлохмаченный Кузьма.
Глаза на выкате, трясётся от страха, но упорно пытается защитить меня от нежити.
Даже умилился от подобной картины.
Всё, хватит. Мужик я или не мужик?
Из глубин сознания начала подниматься злость, а вместе с ней я почувствовал, как тело омыло легкой прохладой, возвращая ясный ум и сбрасывая влияния полуденницы.
— Отойди, Кузя, — произнёс глухо и сам сделал шаг по направлении к нежити.
Протянул руку, и ухватив наглую девицу за горло, сжал. Чувствовал, как сила бежит по венам и устремляется к кончикам пальцев, заставляя Берегиню извиваться в моих руках.
Полуденница пыталась избавиться от моей хватки, да только ничего у неё не получалось.
Коса, которую она держала в руке, уже давно испарилась, а сама нежить начала медленно скукоживаться.
Я бы сказал она мерцала. Моим глазам представала: то — прекрасная дева, то — полуразложившийся труп.
— Пусти, — послышался надсадный хрип.
— Склонись передо мной. Признай мою силу.
Полуденница ещё несколько секунд пыталась сопротивляться, но потом поняла тщетность своих усилий и сдалась.
— Признаю. Склоняюсь пред тобой, как перед сильнейшим.
Немного разжал руку.
— Клятву давай о том, что не нападешь, не навредишь и будешь слушаться.
— Но… — На последнем слове полуденница взбрыкнула, пришлось резко резко её осадить.
— Глумиться не стану. Ничего сверх положенного не попрошу, и вообще, я сторонник мирного сосуществования. Не скажу, что станем друзьями, но обоюдовыгодное партнёрство гарантирую.
— Хорошо.
Когда нежить произнесла клятву, полностью разжал ладонь.
— Свободна.
Полуденница отшатнулась от меня, намереваясь броситься прочь, но силой воли заставила себя остаться на месте.
В глазах нежити застыл страх. Она понимала, что клятвой загнала себя в кабалу. Мне даже стало её немного жалко. Я ведь ни какой-нибудь сатрап, а вполне нормальный адекватный парень.
— Молодец, хозяин, так этой заразе и надо! — потряс кулаком Кузьма, — А-то, ишь чего удумала: нападать на Кромешника! Это тебе не пришлых путников в свои сети заманивать, да их души себе в закрома забирать. Вот теперь мы тебе покажем, будешь у нас на привязи ходить и молчать в тряпочку. Вообще — в тень посадим… Да, хозяин?
После слов домового полуденница побледнела ещё больше, хотя казалось — что больше некуда.
— Кузьма, прекращай, стращать Берегиню. Не станем мы так поступать, — на лице домового вспыхнула обида, видимо очень уж ему хотелось покомандовать нежитью, — А ты не бойся. Ничего мы делать не станем. В свою очередь, могу пообещать защиту, в разумных пределах, конечно. Если что-то понадобиться — говори, постараюсь помочь, только не наглей, всё должно быть в меру, — произнёс и понял, что не представляю, что именно может затребовать нежить.
Что нужно таким существам как она?
Судя по тому, как округлились от удивления глаза полуденницы, понял, что очень сильно её удивил.
— Пусть будет так, Кромешник, — склонила голову Берегиня.
— Вот и договорились, а сейчас, будь добра, не мешай. Мне необходимо установить чурбаны.
Полуденница кивнула, давая понять, что я могу делать всё, что заблагорассудится, но исчезать не собиралась.
— Кар! — раздалось в это время над головой.