— Это последние, — глухо произнёс Молчан, сваливая камни перед моими ногами.
Яра пряталась за спиной собрата и кидала на меня стыдливые взгляды.
Сначала не понял, чего она смущается, сообразил только после того, как окинул девушку более внимательным взглядом. Красивая, несмотря на грязный вид и порванную, почти ничего не скрывающую одежду.
Волчица сразу прикрылась руками, попытав спрятать оголившуюся грудь, поэтому я отвел взгляд.
Глядя на худую измождённую фигурку девушки, хотелось её накормить и уложить спать, а ещё пожалеть: погладить по растрёпанной голове и почему-то спеть колыбельную, которую мне пела мама в детстве, когда мне было примерно лет пять.
Я, может быть, так бы и поступил, очень уж сильным оказался неожиданный порыв нежности. Кажется, что я никогда не испытывал такого сильного желания о ком-то заботиться, и нет — я не смотрел на Яру, как на женщину, скорее — на младшую сестрёнку, которая по какой-то нелепой случайности попала в беду.
Угу, мёртвую младшую сестрёнку.
— Тьфу, — сплюнул на землю, понимая, что мысли ушли совершенно другую сторону.
Нельзя сейчас отвлекаться, поэтому я ещё раз проверил свою работу, и распахнув руки в стороны, начал передавать камням энергию, которая мгновенно в них впитывалась, заставляя светиться мягким светом, а потом зашептал слова, которые сами стали слетать с моего языка.
Смысла их я не понимал, но знал, что всё делаю правильно. Камни усилили свечение, работая проводниками между мной и оборотнями, накрывая круг, где столпились волчары энергетической плёнкой, которая тонкими струйками потекла в тела оборотней.
Процесс очищения прошел отлично, а за ним наступило время исцеления. Здесь уже одними камнями было не обойтись. Если мелкие раны у оборотней зажили, то крупные затягиваться не собирались. Необходимо было точечное воздействие, но и без этого, я очень сильно упростил себе задачу.
— Ратмир… — поднял взгляд на вожака.
— Не бойся, не тронут, я их контролирую. Ну, а если тронут, — волколак на мгновение замолчал, — На одного Кромешника станет меньше, — увидев мой обалдевший взгляд и застывшую на мгновение фигуру, рассмеялся, — Да шучу я, шучу. Иди смело.
— Шутник хренов, — проворчал себе под нос и шагнул в круг, тут же склоняясь над первым попавшимся волколаком, и поднёс руку к его загривку.
Пальцы, словно тонкие антенны, начали направлять жизненную силу, заживляя раны на клеточном уровне. Я видел внутреннее состояние волков. Забавно. Казалось, что перед моими глазами мелькают рентгеновские снимки, и я не просто их вижу, а понимаю, что там изображено.
Ну а дальше, дело оставалось за малым.
Не нужно было поливать волков энергией, как из душа, достаточно оказалось коснуться только определённых точек. Я видел внутренним взором, как восстанавливались поврежденные ткани, как срастались кости, как склеивались в единую массу хрящи. Этот процесс хоть и не был долгим, но требовал от меня колоссальной концентрацией. Каждая рана требовала индивидуального подхода, учета особенностей организма и влияния волчьего обличья. Многое делалось на интуитивном уровне, но знания и умения переданные Каркушей прочно засели в подкорке, словно я уже тысячи раз проделывал подобную процедуру, но самым сложным оказалось не залечить физические увечья, а вернуть разум.
Вот тут пришлось попотеть.
Когда добрался до последнего волколака, ощущал себя как выжатый лимон. Ноги и руки тряслись, тело било в ознобе, но при этом покрылось потом с ног до головы.
— Фу-х, — выдохнул устало, заканчивая последние манипуляции, и пошатнулся.
— Держись, — ухватил меня за плечо Ратмир, и не торопясь, направил в сторону избы, придерживая от падения.
Оглянулся. Волколаки, ранее скулившие от боли, теперь спокойно дышали, лежа на земле и с благодарностью смотрели в мою сторону.
Внутри растеклось чувство удовлетворения от выполненной работы.
Чёрт возьми! Это было приятно.
Я знал, что скоро оборотни вернутся в свой человеческий облик, целые и невредимые. Пусть истощенные, уставшие и изрядно потрёпанные, так это дело поправимое.
Свою работу я выполнил и был доволен как слон.
Правда, стоило оказаться внутри дома, как этот слон свалился на первую попавшуюся лавку и отключился.
Пришёл в себя я уже под утро, когда забрезжил рассвет. Проснуться ароматный запах жареного мяса.
Сглотнул набежавшую слюну и потряс головой.
В огромной горнице стоял длинный вытянутый стол, вокруг которого собралась вся стая. Волколаки уплетали добытый собратьями ужин, точнее — уже завтрак.