— Гаврилов, свою невиновность вы будете доказывать в участке, а никак не здесь. Поехали. Нужно провести опознание, — участковый говорил с виду уверенно, но внутри него бушевала буря эмоций.
Не хотелось ему связываться с этой деревенькой и её жителями, только вот и от своих прямых обязанностей никуда не деться.
Нахмурился.
Нельзя было попадать в участок, если снимут отпечатки пальцев и проведут по базе, мне кранты. Сразу скуют по рукам и ногам, увезут в Сибирь, и буду я до конца жизни видеть небо в клеточку, так себе перспектива, но и не поехать в я не мог.
Только если прибить участкового и прикопать где-нибудь на Кромке, что тоже не вариант.
— Кар! Кар! Кар! — недобро проорала пернатая бестия, и капитан Угрюмов невольно вздрогнул.
— Каркуша, нельзя! — вовремя предупредил птицу, потому что ворона уже намеревалась пустить в ход свой главный аргумент.
— Кар, — обиженно выдала она и нахохлилась, продолжая злобно поглядывать на участкового, но с ветки не слетела.
— Могу я поинтересоваться, когда произошла эта якобы кража?
— Вчера вечером.
— Со всей уверенностью заявляю, что на это время у меня есть алиби и два свидетеля, которые могут подтвердить, что в это время я находился в другом месте и никак не мог совершить преступление.
— Хорошо, — кивнул Егорыч, — Как я уже сказал ранее, разберёмся в участке. Пусть твои свидетели подъезжают. Зафиксируем показания.
— Да твою… бабушку Стефу! — выругался в сердцах.
И ведь не скажешь, что не имеет права меня забирать, как раз — имеет. Не бежать же от Угрюмова? Этим, пожалуй, я только хуже сделаю. Впрочем, скрыться от правоохранительных органов я теперь могу в любое время, да так, что меня даже с собаками не найдут.
Пока Усимцев препирался с участковым, я обдумывал ситуацию и понимал, что выхода, впрочем-то и нет. Самое скверное, что я не мог, да и не хотел оставлять Тумановку и отказываться от своего наследия, но… может и не придётся.
— Ладно, — махнул рукой, — поехали в твой участок, Егорыч.
— Уф-ф, — выдохнул Павел, а я только сейчас понял, насколько сильно он напряжён.
Участковому в Тумановке было не по себе, он понимал, что здесь проживают необычные люди и опасался, что я откажусь и выкину какое-нибудь коленце.
— Леха, может не надо никуда ехать? — проворчал недовольно Усимцев.
— Может и не надо, но я, пожалуй, прокачусь.
— Как скажешь. Если что — звони, — серьёзно произнёс Сергей.
— Обязательно. На пару слов, — кивнул Усудцу и отошёл подальше, чтобы участковый не слышал нашего разговора, — Тут такое дело… — начал я поведал ему историю про пришлого Кромешника.
— Не переживай, подстрахую.
Пожав друг другу руки, я, под пристальным взглядом участкового потопал к выходу из деревни.
Ещё издали заметил потёртый Уазик и двух бугаев, отирающихся рядом с ним.
Ага, значит, Угрюмов прибыл с подкреплением, опасаясь всевозможных проблем с моим арестом.
— О-оо, смотри, идут, — донеслось до моих ушей, — Егорыч, помощь нужна?
— Не-ет! — отмахнулся он от оперов, которые уже было двинулись в нашу сторону.
— Давай залезай, пассажир, — хмыкнул один из них, когда мы поправлялись с уазиком, и открыв дверь, быстро затолкал меня внутрь.
— Ээ-ээ, полегче.
— Поговори мне тут, — рыкнул он и перевёл взгляд на Угрюмова, — Павел Егорович, а чего он не в наручниках?
Участковый лишь отмахнулся и сам полез в автомобиль, усевшись рядом со мной.
— Слава, гони.
Доставили меня в Чердынь с ветерком, да таким, что я матерился всю дорогу, а всё потому — что Козёл собрал все кочки и ухабы. Мало того, что я отбил задницу, так ещё пару раз приложился головой и до кучи прикусил язык до крови.
Когда добравшись до места, остановились, вздохнул с облегчением.
— Наконец-то.
— Чего так радуешься? — усмехнулся один из оперов.
— Так он в тюрьму торопится. Мечтает побыстрее на нарах оказаться, — ухмыльнулся второй.
— Отставить, — рявкнул Егорыч, и кряхтя как старый дед, вылез из Уазика, — Любой обрадуется окончанию подобной пытки. Это вы привыкли кататься на этой тарантайке. У вас обоих задницы железные и лбы бетонные.
— А-ха-ха, это точно.
— Пойдем, Гаврилов. Оформимся, а потом показания дашь в письменном виде.
— Пойдем, коли не шутишь.
Наручники на меня всё же надели и отпечатки пальцев взяли.
— Ну что же, Гаврилов Алексей Николаевич. Придётся вам у нас задержаться. Московские коллеги уже вылетели сюда. Есть у них к вам несколько вопросов. Удивляюсь, как вам удавалось так долго скрываться от правосудия, — прогудел сидящий напротив меня седой, усатый следак.