Пойми вурдалак, что я его обманул, пощады не будет.
Наконец, Велерий отстранился, выражение его лица было безразличным. Я держал дыхание, готовясь к любому исходу. В глазах вурдалака промелькнуло что-то, что я принял за сомнение.
— Ты же чувствуешь силу, исходящую от камня? — поинтересовался у него.
Чёрный осторожно поднял камень с моей ладони, повертел в руках, осматривая его при разном освещении.
Затем, неожиданно, на лице вампира начала расплываться безумная улыбка, да такая, что у меня по спине побежали мурашки.
— Чувствую, — кивнул вурдалак.
Его взгляд прошиб меня холодом, в нем была отчётливо видна победоносная ухмылка, и я понял, что надо действовать.
Рванул вперёд и резким движением вернул себе горюнь-камень, моментально отпрыгнув под кроны деревьев.
Я понял, что вурдалак решил наплевать на уговор и просто забрать артефакт, не исполнив свои обязательства.
Когтистая рука просвистела почти рядом с моим носом, но я успел уйти за грань.
— Убью! Распотрошу на части! Вернись, немедленно!
Я не торопился возвращаться из-за Кромки, слушая как вурдалак сквернословит и поносит меня на все лады.
Прошло как минимум минут десять, прежде чем он успокоился.
— Выходи, я тебя не трону. Я же знаю, что ты рядом. Слышишь меня? Хорошо, будет тебе договор. Я — высший вурдалак Валерий Чёрный, клянусь благополучием своего гнезда и своей силой, что никогда не нападу на Кромешника Алексея Гаврилова, его друзей, близких и жителей деревни Тумановки. Не будет им зла ни рук моих, ни по наущению моему. С ведьмой Мартой Агаровой разрываю договор в одностороннем порядке. Она мне больше ничего не должна. Доволен, Кромешник? Выходи, сволочь! Иначе я тебя уничтожу. Отдай камень! Ты обещал.
Вот теперь я был относительно спокоен. Если бы Валерий поклялся только благополучием своего гнезда, то точно бы не поверил, а вот собственной силой — это другое дело.
Слишком большие амбиции у Чёрного. Потерять гнездо, для него как плюнуть и перетереть, а вот себя любимого силой обделить он не сможет. Его потом свои же и сожрут, поэтому сделал шаг на поле, выныривая из туманной дымки.
— Кар! — недовольно выдала Каркуша, которой всё происходящее порядком надоело.
Ворона уже давно посылала по связующей нити, что я ей должен хороший кусок мяса, желательно из прожаренного вурдалака.
Гадость, но, как ни странно, мне тоже хотелось есть, даже несмотря на сложившуюся ситуацию. Мнимое насыщение, которое я получил у Дарины, пропало без следа. Желудок урчал как трактор на посевной, а во рту скапливалась слюна. Хотелось скорее вернуться домой и как следует поужинать. Надеюсь, хоть кто-то из мужиков додумался сварганить немного еды.
С такими мыслями я вновь вышел к вурдалаку и протянул имитацию горюнь-камня, тут же начав говорить:
— Я, Кромешник Алексей Гаврилов, передаю Валерию Чёрному вот этот артефакт. Делаю это добровольно, принимая его клятву о не навреди и снятие долга с ведьмы Марты Агаровой. Владей.
Мысленно скрестил пальцы, чтобы вурдалак не заметил оговорки.
Я не сказал: горюнь-камень, потому как он, действительно им не был. Теперь к клятве нельзя было подкопаться.
К слову, мне тоже очень повезло, когда я шагнул за Кромку, Валерий психанул и произнёс свою часть договора, не упомянув, что взамен выполняет мои требования.
Когда вурдалак поймёт, что я его обманул, переиграть уже ничего будет нельзя.
Осталось скрепить клятвы кровью.
Глава 14
В Тумановку я возвращался довольный, как слон. Одна из многочисленных проблем была решена. Несмотря на то — что это всего лишь капля в море из многочисленных проблем, которые придётся разрулить в ближайшем будущем, с моих плеч свалился огромный груз.
Марта теперь в безопасности, а что до меня…
Я не обольщался, как только вурдалак поймёт, что его обвели вокруг пальца, наверняка попробует обойти клятву. Получится ли у него провернуть подобное, неизвестно, но я точно знал, что в ближайшем будущем нужно держать ухо востро и не только из-за Валерия. Где-то бродил неизвестный, могущественный враг, помериться силами с которым у меня пока бы не вышло, что же касается его последователей, то с ними можно было попробовать побороться.
И первым, кого я найду — это убийца моей жены. Как только разберусь с пришлым Кромешником, сразу попрошу Алёну провести ритуал. Думается мне, я к нему уже готов, ну а потом, можно будет подумать о возвращении в столицу.
— Хозяин! — стоило мне зайти во двор дома, раздался радостный голос Кузьмы, — Ты вернулся, — домовой чуть ли не кубарем слетел с крыльца и бросился мне под ноги, отчаянно причитая: — Да что же это такое делается? Продыху никакого. Совсем обнаглели оглоеды проклятые. Гони их в шею, хозяин. Только жрут, да права качают. А я им что, мальчик на побегушках? Совсем меня заобижали. Даже Тимохе и тому досталось. Не люди, а звери!
— А банник тут причём?
— Так они попариться решили без разрешения. Мало того, что без подарков пришли, ещё и пелену очищения установили, а это знаешь как неприятно. Бьет как наковальней по голове. Тимофей до сих пор в себя прийти не может.
— И кто же из наших гостей так отличился?
— Кар! — воинственно вскричала Каркуша, и взлетев с моего плеча, покрутила головой, выискивая обидчиков банника.
— Успокойся, мстительная ты моя, без тебя разберусь.
— Этот… который, шеф.
— Шеф? — переспросил удивлённо.
— Угу, он так велел к себе обращаться. Очень уж противный тип, хозяин. Избавляться от него нужно и чем скорее — тем лучше.
Я даже опешил немного от слов домового. Что это за нарушитель порядка такой у меня в доме появился? На Усимцева точно не похоже. Он, конечно, любит строить нечисть, но не до такой же степени.
Скрипнула дверь, и на крыльцо, потягиваясь, вышел Гранатов.
— О-оо, наконец-то, вернулся. Как всё прошло? — поинтересовался Смотрящий.
— Как и ожидалось. Цель проглотила наживку.
— Отлично, — довольно потёр руки Анатолий, а затем перевёл взгляд на напыжившегося, недовольного домового, — Нажаловался уже?
— Ага, так значит, это ты у нас нарушитель спокойствия?
— Я? — поднял руки в жесте капитуляции Гранатов, — Ничего подобного.
— Ничего подобного? — выпучив глаза и тряхнув бородой, воскликнул Кузьма, тыча в капитана пальцем, — А кто заставил меня весь сад скосить, а затем клумбы установить, цветами их засадить, деревья побелить, от муравьёв избавиться, а они, знаешь, какие кусачие, — последние слова прозвучали жалобно, — Я домовой, а не садовод-любитель. Хозяин, скажи ему, я ведь и до этого за двором следил по мере сил и возможностей. Как ты сюда переехал, так и начал потихоньку его приводить в порядок. Всё же хорошо было, а теперь, — Кузьма тоскливо оглядел участок, — Тьфу, срамота. Всё прилизано, как… как…
— А мне нравится, — произнёс, усмехнувшись.
Кузьма открыл рот, пытаясь что-то сказать, но передумал, поняв, что справедливости для себя он не добьётся. Махнул рукой, и сопя, потопал в дом. Наверняка засядет за печкой и будет несколько дней дуться.
— Банник-то хоть жив? И что это за пелена очищения?
— Живой. Что ему сделается? Ты, прости, если я тут немного похозяйничал. Понимаю, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Просто устал как собака в последнее время, отдохнуть хотелось пару дней как белому человеку, чтобы никто под ногами не путался в виде нечисти и не бубнил над душой, вот и припахал твоего Кузьму к делу, чтобы глаза не мозолил, а банник… Сам виноват. Он ведь пар-сон на нас напустил. Думал, совсем сомлеем, да и не проснёмся вовсе. У меня с этой братией разговор короткий. Не понимают по-хорошему, будет по-плохому, вот я его и приложил маленько, чтобы не думал свои фокусы на нас с Петровичем проворачивать. Не смертельно. Просто на некоторое время дезориентирует в пространстве, блокируя способности.