Ритуальные слова были произнесены в вольном стиле, но тут могли быть интерпретации. Главное, Боги их приняли.
— Твоя очередь, — процедил сквозь зубы Илья Соколов.
— Призываю в свидетели Чура защитника, Ярило Светлоликого, Мать сыру-землю Макошь, крылатого Стрибога и мудрого Велеса. Дайте сразиться с врагом моим, пришедшим на земли мои и решившим их захватить. Я не молю о помощи, только прошу не мешать покарать отступника, решившего, что ему дозволено всё. Честь по чести. Дело по делу. Да свершится правосудие.
Я не стал просить помощь и награду, так как понимал, что за это потом придётся платить. Быть должником у Богов так себе перспектива. Если с Чуром мы, в любом случае, связаны обязательствами, где взаимопомощь является необходимостью, то с другими обитателями Прави подобные просьбы чреваты последствиями. За свое временное покровительство они могут попросить всё — что угодно, вплоть до жертвоприношений, особенно сейчас, когда их воля и власть в Яви практически полностью ограничена. Быть на побегушках у славянских Богов я не собирался, себе дороже выйдет.
Молния сверкнула ещё раз, руны полыхнули огнём, и я понял, что схватка началась.
Знал, что легко не будет. Мой противник был силён и опасен, несмотря на то — что утратил своё место силы, вот только у меня имелась масса причин, чтобы выиграть, и моя жизнь не являлась главной из них. Жители деревни, к которым я прикипел всей душой за короткое время, а так же домовой, банник, полуденница — все они в какой-то степени зависели от меня. А ещё… была маленькая девочка с красными ленточками в волосах, которую я обещал взять в прислужницы.
Если я погибну, что станет с ними?
Я видел, как Соколов смотрел на Кузьму с Марьей при первой нашей встрече, и этот взгляд мне очень не понравился.
Глава 17
Выиграй ублюдок поединок и всем жителям деревни очень не поздоровится. В этом я был уверен, а значит, мне ничего не оставалось, как победить.
Если за периметром круга я был пусть и ведьмаком, но с ограниченными возможностями, внутри полыхающих рун стал намного сильнее. Здесь способности открывались на полную, позволяя такое, что мне даже не снилось.
Когда читал бабкин дневник, до конца не верил, что подобное может произойти, но теперь убедился на своём собственном примере.
Я выучил теорию, получил знания, но мне необходимо было применить их на практике.
Ещё вчера вечером, ближе к ночи, после того, когда Усудец лёг спать, отправился на местное кладбище, чтобы почтить память Стефании и ровно в полночь срезать с векового дуба крепкую, толстую ветку, которая стал бы проводником моей силы.
Обстругивал там же, усевшись на деревянную скамейку: упорно, до белизны, при этом оставляя маленькие плотные сучки, которых было ровно десять и только после этого настал черёд нанесения рун. Сначала нанёс на основание руну Перуна, отвечающую за личную мощь и защиту от злого воздействия, затем — Опору, поддерживающую твёрдость духа, за ней последовала Крада, направленная за реализацию задуманного, потом Силу — чистую, незамутнённую энергию, дающую знание и волю к победе… Алатырь, Жизнь и ещё несколько, а на самом навершие обосновалась руна Чура — являющаяся проводником между миром Живых и Мертвых. Немного видоизменённая, она могла сыграть одну из главных ролей в предстоящей схватке, но не это было главным.
Мне предстояла очень сложная задача — кропотливая и опасная работа по сбору душ, которые я должен был не захватить, а уговорить втянуться в мой посох, на время став заключёнными в только что в созданном артефакте.
Только добровольное согласие давало возможность превратить обычный посох в смертоносное оружие.
— Ну что, Каркуша, пора на Кромку.
— Кар! — согласно выдала пернатая бестия.
— Ты только выведи меня к обиталищу Навий.
— Кар! Кар! Кар!
— Тогда пошли.
С помощью вороны я открыл проход прямо на Кладбище и шагнул в серое марево.
С первой попытки найти местообитание духов не получилось, пришлось прогуляться по заповедным тропам.
Каркуша, видя, что у нас не выходит добраться до цели, начала нервничать, но я успокаивающе погладил её по чёрным перьям.
— Всё получится, просто сосредоточься.
Ещё один заход в туман, и мы оказались на окраине большого поля, усеянного мертвой, покрытой пеплом пшеницы. Воздух пах гарью и затхлостью… тленом.
С трудом сдержал рвотный порыв.
В небе над полем, словно безликие тени летали Навьи — фигуры, словно сотканные из тумана: некоторые почти прозрачные, другие — более плотные, кажущиеся не вполне материальными, но это впечатление было обманчивым.
Если бы находящаяся здесь нежить захотела причинить реальный вред, то сделала это не напрягаясь.
На мгновение стало не по себе.
Эти духи — бестелесные, рассерженные, обиженные, отчаявшиеся, оголодавшие, могли уничтожить меня за несколько минут. Я, конечно бы, побрыкался, но вряд ли сумел уйти от них живым, и самое поганое, что их здесь было не меньше сотни.
— Что будем делать? — поинтересовался у Каркуши, которая прищемив хвост, нервно оглядывалась, и склонив голову на бок, боялась открыть клюв, и тем самым привлечь к нам внимание нежити.
Уже хотел уйти не солоно-хлебавши, как увидел, что на другом конце поля заклубилась мгла, забурлила, словно дикий водоворот и понеслась смерчем в мою сторону, раскидывая на пути Навий, как тряпичных кукол.
— Это ещё что такое? — проворчал себе под нос, делая шаг назад, под кроны ссохшихся деревьев и гниющей листвы.
— Кар! — испуганно прозвучал голос Каркуши, — Кар! Кар! Кар!
Вместо того, чтобы сорваться с места и бежать, я застыл, чувствуя, как ноги приросли к земле. Разум охватил первобытный ужас, а тело обдало могильным холодом, несмотря на то — что пару минут назад здесь было относительно тепло.
Правда страх, поселившийся в моей душе, очень быстро сошёл на нет, ему на смену начала приходить злость, но и она испарилась без следа, заменившись удивлением. Я не знал, как бороться с клубящейся мглой, но готов был стоять до последнего. Не пришлось.
Буквально в паре метров от меня, чёрная хмарь остановила свой бег, уплотниласьь, сжимаясь до немыслимых пределов и принимая практически человеческий облик.
Туманна фигура, сотканная из тьмы, обретла женские черты, становясь с каждой секундой всё более четкой и реалистичной.
Я с интересом наблюдал за происходящей метаморфозой.
Представшая передо мной женщина с горящими глазами, напоминающими синеву искрящегося на солнце снега, поражала воображение. Её нельзя было назвать красивой в общепринятом смысле слова, но и уродливой она тоже не была. Стройная фигура, длинные, ноги, вокруг которых обвивался подол состоящего из тьмы платья, длинные волосы, утончённые черты лица — всё это делало её эталоном изящества, но не это привлекло моё внимание. На фоне вышеупомянутой тьмы резко констатировала белизна кожи. Словно передо мной был не живой человек, а покойник.
Впрочем, откуда на кромке взяться живому?
— Забавный смертный, — прошелестел голос незнакомки.
Он словно обволакивал меня со всех сторон, проникая в разум и заставляя прислушиваться.
Стоящая передо мной сущность не открывала рот, но каждое слово отчётливо отдавалось у меня в голове.
— С кем имею честь разговаривать? — поинтересовался я, уже догадываясь, что передо мной воплощение одной из славянских Богинь.
Почему я так решил? Да потому — что сила исходящая от незнакомки, чем-то напоминала Чура. Точно такое же ощущение я испытал, когда тот заговорил со мной в первый раз, но при этом сила эта очень разнилась.
Если от Бога защитника несло основательностью, жгучим теплом, огнем домашнего очага, то от незнакомки пахло смертью, сырой землей и полынью, а ещё… за версту несло холодом.
Исходя из этих выводов, несложно было догадаться, кто именно почтил меня своим вниманием.