— Что с телом будем делать? Хоронить? — поинтересовался у друзей.
— Вот ещё, — фыркнула Марта, — Слишком много чести. Сжечь, только прежде вынести за пределы ритуального круга.
— Кар! Кар! Кар! — радостно возвестила о своём присутствии Каркуша, и спикировав мне на плечо, потёрлась головой о мою шею.
— Что, переживала пернатая?
— Кар! — подтвердила ворона.
— Не стоило. Спасибо тебе, что поделилась силой.
— Кар, — благосклонно ответила Каркуша, и вспорхнув с плеча, принялась кружить над поверженным врагом и победоносно каркать.
Я же огляделся в поисках коргоруша, но не заметив искомую нежить, нахмурился.
Надеюсь, с Фисой всё в порядке. Впрочем, узнаю, когда вернусь домой.
Жители деревни начали потихоньку расходиться, а мы с Сергеем и Прохором, вызвавшимся помочь соорудить погребальный костёр, отправились за дровами. Пусть Илья Соколов был нашим врагом, но по ведьмачьим законам, он заслуживал упокоения. Ко всему прочему, не хватало ещё, чтобы ублюдок восстал в виде упыря или того же Навья.
Когда огонь уже во всю полыхал, поедая тело пришлого Кромешника, вдалеке раздался характерный звук работающего мотора, а через пару минут, на дороге показался Уазик, обляпанный грязью с ног до головы.
— Это ещё кто к нам пожаловал? — произнес нахмурившись.
— Да чтоб ему пусто было! — в сердцах выплюнула стоящая рядом Марта, — Этого нам только не хватало.
Перевёл взгляд на ведьму.
— Поясни.
— Церковник местный. Один на девять деревень. Видимо что-то случилось, раз он к нам припёрся. Сам понимаешь, не жалует церковь нашего брата.
Надсадно кашляя, УАЗ проехал ещё некоторое расстояние и остановился буквально в десяти метрах от погребального костра.
С хлопком открылась дверь и наружу вылез толстый дядька с пухлыми щеками, хитрыми прищуром пронзительных, оценивающе смотрящий глаз и длинной бородой, достигающей практически до середины груди.
— Чего надо, Григорий Фомич? — недобро поинтересовалась Марта, смотря на церковника, как на врага народа. Мужчина поморщился, и вновь обведя нас взглядом, остановился на мне, видимо вычленив, кто здесь главный.
Проницательный зараза, с таким надо быть аккуратнее.
— Тьфу, бесовское отродье, — прошипел он, перекрестившись и сплюнув три раза через левое плечо, на что Марта язвительно ухмыльнулась.
— Поплюйся мне ещё тут.
— Тебя спросить забыл, ведьма.
— Марта, спокойнее, — осадил женщину, видя, что она начала заводиться, — Уважаемый, чем обязаны вашему приезду?
— А ты кто такой? Раньше я тебя здесь не видел.
— Кромешник, если это вам что-то говорит.
Церковник вскинул кустистые брови и более пристально посмотрел на меня, пожевав нижнюю губу.
— Преемник Стефании?
— Да.
— Хм-м, вот ты-то мне и нужен, ведьмак. Сразу скажу, не люблю я вас, нехристи, но ничего не поделаешь. Собирайся, поедешь со мной.
От такой наглости я даже потерял дар речи.
— С какой стати? — поинтересовался спокойно, хотя в глубине души начало закипать раздражение.
Приперся называется: ни здравствуйте, ни до свидания, сразу что-то требует.
Нет, так дело не пойдёт.
— Вы тут не командуйте, чай не у себя в приходе.
— Поговори мне ещё, бесовское отродье. Если я сказал собирайся, значит, делай, как говорю.
Смерил наглого служителя церкви пренебрежительным взглядом и отвернулся. Ну а что, я ему ничем не обязан, сам приехал, значит что-то от меня нужно. Вот и пускай тогда ведёт себя соответственно, а не как последнее хамло.
Каркуша, до этого мирно сидящая на ветке, гневно каркнула, и взлетев, описала над батюшкой дугу, явно примериваясь к обстрелу.
— Даже не вздумай, — произнёс строго, но церковник меня опередил, осенив ворону крестным знамением.
Каркушу, словно тряпичную куклу, швырнуло в сторону. Пернатая бестия ударилась всей тушкой о ствол дерева и скатилась на землю, упав на спину и дергая лапками.
Двинулся было к ней, но ворона ловко перевернулась. В глазах птицы сверкнули красные искры. Она злобно посмотрела на своего обидчика, явно готовясь к драке, и вновь взлетела.
— Куда? — одернул я её по связующей нити, — Не по Сенке шапка. Лети в деревню.
Моя немёртвая помощница протестующе каркнула. Пришлось натянуть нить.
— Лети, так мне будет спокойнее.
— Кар! — обиженно выдала она, но спорить не стала.
Я тоже решил не задерживаться. А-то, ишь ты, вздумал приказывать. Я не мальчик на побегушках. Пришёл бы как цивилизованный человек, попросил нормально, а то — собирайся, поехали.
Фигушки! Никому не позволю собой командовать, ещё и ворону мою обидел.
— Пошли, Марта, — кинул взгляд на догорающий костёр, — Прохор, Сергей, вы с нами? Или хотите составить компанию батюшке?
— Не-ее, — протянул местный алкаш, — Меня дома наливочка ждёт. Я и так задержался. Пора бы продегустировать.
Хмыкнул в ответ. Горбатого могила исправит.
Не торопясь, развернулся в сторону околицы и сделал несколько шагов.
Если я понял всё правильно, этот Григорий Фомич сейчас предпримет попытку меня остановить.
Мы не прошли и нескольких метров, как позади раздался зычный голос:
— А ну, стоять!
Я не обратил на окрик никакого внимания.
Марта дернулась, намереваясь что-то ответить, но я подхватил её под локоток и повёл дальше.
Усудец, вообще, решил не обращать внимания на незваного гостя, лишь поинтересовался у меня:
— Помощь нужна?
— Нет. Сам справлюсь.
— Кромешник, подожди, поговорить надо. Дело у меня к тебе есть.
Никакого почтения, но да ладно. Уже лучше. Тон церковник снизил, а в интонациях проскользнули просительные нотки. Конечно, ни в одном слове батюшки не было уважения, но это не значило, что я не хотел его выслушать. Мне было очень интересно, зачем он пожаловал.
— Идите, — обратился к Сергею и подтолкнул Марту вперёд, сам же обернулся в сторону приехавшего батюшки.
— Слушаю вас.
— Мне надо, чтобы ты отправился со мной и упокоил неприкаянные души или что вы там делайте с неверующими?
— Эм-ммм, неверующими? — спросил удивленно.
— Некрещёнными, — пояснил он.
Вот тут-то и задумался. А ведь действительно… Кто попадает в Навь? Ни в ад, ни в рай, а именно в Навь?
Теперь всё встало на свои места: некрещённые и атеисты, а так же ведьмаки, ведьмы, вурдалаки и прочая нежить. Именно их души забирает Морана. Все логично.
— А можно поподробней. Что именно у вас произошло?
Церковник недобро зыркнул в мою сторону, явно намереваясь сказать какую-нибудь гадость. Не удивительно. Такие как я ему поперёк горла. Для него без разницы: ведьмак перед ним, леший, вурдалак, домовой. Все мы для него на одно лицо — нечисть, но такая, с которой приходится мириться. Вот он и мирится.
— Да ладно вам, батюшка, одно дело делаем. Так давай обойдёмся без твоего пренебрежения. Я вот до недавнего времени обычным человеком был. Даже крещёным. В церковь иногда захаживал. Свечки за здравие и упокой ставил, но судьба распорядилась иначе. Теперь у меня другой удел. Не просил я этой силы, но и отказываться от неё не собираюсь. Ты же сам приехал с просьбой, так будь добр проявить терпение к тому — у кого ищешь помощи. Заметь, я не говорю ни слова про уважение.
Церковник тяжко вздохнул, словно нес на своих плечах всю тяжесть мира.
— Хорошо. Я попробую. В общем так, в деревне, где стоит мой приход, в последнее время неспокойно стало. Души неприкаянные туда-сюда бродят. Люд пугают по ночам, двое уже померло.
— От чего?
— Не знаю. Поседели за ночь, да и отдали Богу души. Словно кто-то их очень сильно напугал. Сердце остановилось.
— Хм-м, может просто инфаркт?
— А седина? Да и чувствую я потустороннее влияние. С вурдалаками, оборотнями, ведьмаками и прочей нежитью всё просто: кому кол в сердце, кому голову с плеч, для кого ритуал специальный провести, чтобы упокоились, а души… Если я бы мог их видеть, то сам справился, но увы… чего не могу — того не могу.