— Ну, это ещё бабка надвое сказала. Я всё-таки Кромешник. Могу сделать так, что вы, Ваше Сиятельство, сумеете без проблем оказаться за пределами своей «тюрьмы».
— Делай! — притопнула ногой Наталья Петровна, — Раз можешь, чего ждёшь? Я требую, освободи меня!
— Стоп-стоп-стоп, — осадил я призрачную старуху, — Только приказывать мне не нужно. Я не ваш холоп и даже не подданный, поэтому, умерьте пыл, уважаемая, мы не в восемнадцатом веке. Если я помогу вам, то — только на своих условиях.
Голицыной явно не понравились мои слова.
— Уаааа! — разнёсся по поляне громкий крик, режущий уши, а затем, эта призрачная старушенция бросилась на меня.
Татуировки на теле вспыхнули, да и я мгновенно активировал несколько защитных заклинаний и тут же в ответ атаковал Навью.
— Я сейчас! Как тебе помочь, Леха? — долетел до меня голос Гранатова, который был готов броситься в бой с невидимым врагом.
— Отойди в сторону! Не лезь! Ничего она мне не сделает.
В этом у меня сомнений не оставалось, так как княгине я был нужен позарез. Она не станет убивать, ведь я её единственный шанс получить долгожданную свободу.
Голицына собиралась меня продавить, впиться словно клещ, глотнуть жизненной силы, тем самым ослабив и заставив плясать под её дудку.
Вот только ничего у неё не выйдет. Я тоже не пальцем деланный.
Короче, нашла коса на камень.
Старуха начала выдыхаться, да и я конкретно вымотался, но вида не подал и напора не снизил, даже умудрился вцепиться в старческое сморщенное горло и потянуть жизненную силу обратно на себя.
— Заканчивай этот балаган, княгиня, только хуже себе сделаешь. Я после такого, вообще, откажусь тебе помогать.
Ещё несколько секунд и Навья отступила.
— Будь, по-твоему, Кромешник. Что ты хочешь за мою свободу?
— Да как бы тебе сказать, чтобы опять на меня не бросилась…
— Прямо говорили.
— Договор служения на год.
— Я что-то пропустила? — послышался взволнованный голос, чуть ли не дрожащий от нетерпения, а я вновь дернулся от неожиданности, поняв, что со мной заговорила Богиня.
— Ничего особенно, — проворчал мысленно.
— Ну да, конечно, а это у нас кто? Какая сильная душа. Отправь её в Навь. Немедленно!
— О-оо, ещё одна приказчица на мою голову. Нет, Морана, мне Голицына самому нужна.
— За тобой долг! — в голосе Богини проскользнуло раздражение.
— Знаю и верну его в срок. Эту душу ты тоже получишь, но не в ближайшее время.
— А когда?
— Будет зависеть от того, о чём мы с ней договоримся.
Глава 16
Морана не была согласна с моим решением, но и заставить отдать ей душу Голицыной, не имела права. До меня донеслось недовольное сопение Богини. Ну прямо, как маленькая девочка, у которой отобрали любимую куклу.
Ещё бы ножкой притопнула. Впрочем, может она так и сделала, но мне это увидеть было не суждено.
Ещё несколько секунд и чужое присутствие исчезло.
Обиделась. Было бы на что? Да и ладно, не до неё сейчас.
Княгиня всё это время внимательно смотрела на меня. Она не могла видеть Морану, но каким-то образом почувствовала присутствие Высшей сущности. В глазах Натальи Петровны я заметил отчётливый страх, который она даже не пыталась скрыть.
— Кто это был? — голос Навьи дрогнул, а сама она словно уменьшилась в размерах.
— Морана, богиня Смерти. Хотела забрать вас в свои чертоги.
— Не хочу! Я не готова! Пусть я уже давно не жива, но моя душа жаждет новых открытий. Обещай, что не отдашь меня ей, что заберёшь с собой из этой проклятой усадьбы. Как же она мне осточертела за последние несколько веков. Хочу увидеть мир. Посмотреть своими глазами, насколько он изменился за прошедшие годы.
— Я свои условия сказал. Решать Вам, Наталья Петровна.
— А что по истечении года? Отдашь меня этой…
— Посмотрим на ваше поведение, — хмыкнул в ответ.
Голициной не очень понравилось услышанное. Ещё бы, сама княжна должна ходить в услужении. Ну ничего, привыкнет. Вон, у меня в прислужницах дочь Хозяйки Медной горы и ничего, не ропщет, наоборот, довольнА-довольнёхонька. Правда, это скорее я в роли её няньки выступаю, но тут уж дело десятое.
— Договор?
— Ага, договор, — кивнула старуха, — Давай, колдуй уже, снимай проклятие, которое удерживает меня в усадьбе Апраксиных.
— Не так быстро, дорогая княгиня, сначала клятва… нерушимая. Придётся поклясться своей душой, ведь больше у вас всё равно ничего нет.
— Ах ты, хитрый жук.