Я шёл по уже знакомому маршруту, мимо одинаковых дверей с пластиковыми табличками.
В конце коридора меня поджидал турникет, рядом за стеклом сидела всё-та же сотрудница, слегка согнувшись над монитором, делая вид, что занята, но я заметил, как её взгляд метнулся на меня, едва я показался из-за угла.
— А, Гаврилов, вы уже закончили? — она сразу выпрямился и уставилась на меня немигающим взглядом.
Ну точно Цербер.
— Пока да, — кивнул в ответ.
— Временный пропуск верните.
— Пожалуйста, возьмите.
— Я так понимаю, вас можно поздравить со вступлением в наши ряды?
Вот вроде и сказала дружелюбно, но за словами мне почудился злобный оскал.
— Да, теперь мы с вами будем встречаться часто, — я улыбнулся самой обворожительной улыбкой, на которую был способен, чтобы расположить женщину к себе, но не преуспел.
Церберша недобро сузила глаза и поднялась со стула. Стеклянная дверь, расположенная сбоку дежурки, распахнулась, и Марфа вышла ко мне навстречу.
— Что это такое? — практически прорычала она, ткнув пальцем посох.
— В смысле? — не понял я сути вопроса.
— Мне без разницы кто ты такой: Демонолог, Кромешник или Заклинатель погоды и плевать, что Гранатов носится с тобой как с писаной торбой. Ты первый раз заявился к нам в отдел и сразу решил скрысятничать?
— Чего? — я реально оторопел от подобной предъявы.
— Ты зачем артефакт спёр? Думал прокатит, и я не замечу, как ты его выносишь? Ишь ты, пошёл гоголем, плечи распрямил, да ещё так уверенно… Не на ту напал. А ну, вертай посох!
Вот тут я реально подзавис.
— Да твою же… бабушку Стефу! Марфа Ильинична, со всем уважением, но это мой посох. Сюда я пришёл с ним и уйду тоже с ним, — произнес твердо, при этом делая осторожный шаг назад, потому как Церберша начала на меня наступать.
На секунду показалось, что она увеличилась в росте, но я моргнул, и наваждение спало.
Не хватало ещё разозлить оборотня, а то перекинется прямо тут, в коридоре, и разорвёт мне горло. Перспектива так себе.
Сейчас Марфа Ильинична походила на собаку, которая пустила в дом незваного гостя, а вот выпускать не собиралась. Стояла, скалила зубы и была голова напасть в любое мгновение.
М-да, с такой охранницей сотрудникам ОАР нечего бояться, кроме… той же охранницы.
— Ты за дуру-то меня не держи. Я сама тебя пропускала, никакого посоха рядом даже близко не валялось.
— Да как так-то? С посохом я проходил, с ПОСОХОМ. Если у вас близорукость, я в этом не виноват.
Марфа Ильинична вскинула бровь, смерила меня взглядом сверху вниз и недовольно фыркнула:
— Ты мне сказки не рассказывай, Гаврилов. Я, между прочим, не первый год на вахте сижу. Если бы ты с этой деревяшкой заходил, я бы первой заметила. У меня на такое нюх, — она подозрительно втянула воздух, словно действительно принюхиваясь, — и не только.
— Да точно был, — упрямо повторил я, — Я с ним не расстаюсь. Это личная вещь. Персональный артефакт.
— Личная вещь, говоришь? — прищурилась она, — Так лично и понесёшь его обратно на склад артефактов, откуда стащил.
Она шагнула ещё ближе, и я отчётливо ощутил запах: не духов, не кофе, а чего-то железного и звериного. Пахло хищником.
— Я ничего не стащил, — осторожно проговорил я, сжимая посох покрепче.
Марфа скрестила руки на груди, хищный прищур никуда не исчез.
— Ничего не знаю. Либо относишь его обратно, либо дальше турникета не пройдёшь. Правила, есть правила.
Вот ведь, упрямая баба, а главное, почему она мой посох на входе не заметила?
А ведь я тогда удивился, что меня с ним без проблем внутрь пропустили, а оно видишь, как повернулось.
Давно надо было на него качественную иллюзию повесить. Я, конечно, пробовал, но вот беда, через несколько часов чары спадали, и посох вновь превращался… посох.
— Вы серьёзно думаете, что, если я захочу выйти, меня остановит турникет? — произнёс грозно.
— Думаю, — холодно ответила Церберша, — Что, если ты сейчас ещё раз откроешь рот в подобном тоне, тебя остановлю лично я, и это, поверь мне, тебе не понравится.
Да чтоб… Нашла коса на камень!
Мы несколько секунд молча буравили друг на друга взглядом. Я прикидывал, насколько быстро смогу отскочить назад, если Марфа всё-таки решит откусить мне голову, и не слишком ли обидится Гранатов, если применю боевое заклинание прямо в холле.
Посох под пальцами чуть дрогнул, как будто внутри него кто-то недовольно пошевелился. Тёплая волна прошла по ладони, потекла к плечу, кольнула в затылок. Я вздрогнул.
— Выпусти меня, сама поговорю с это псиной, — раздался едва слышный шёпот у меня в голове.