— Надевай.
Я последовал примеру своего сопровождающего.
Склад представлял собой что‑то среднее между музейным фондом, кладовкой сумасшедшего и секцией товары для дома.
Стеллажи были закрыты металлическими сетками, на каждом предмете имелась бирка с номером и кратким описанием. Пригляделся, читая надписи: кольцо, эффекты неустойчивые, не надевать; часы настенные, любят останавливаться при эмоциональных выбросах; икона, не подходит под известные стили, не целовать.
— Сюда редко кого допускают, — хмыкнул Сидоров, — но тебе разрешили, поэтому, будь осторожен, лучше вообще ничего не трогай, а то не успеешь чихнуть, как помрёшь
Княгиня буквально прижалась носом к ближайшей клетке, где на полке красовался кривоватый медный подсвечник.
— Ах, — выдохнула она, — Какая прелесть. Старинная вещица, кажется, у меня при жизни был такой же, правда выглядел попрезентабельней.
— Не вздумайте трогать, — мгновенно одёрнул я Навью.
Она посмотрела на меня с тем выражением, с каким аристократка XVIII века смотрела бы на лакея, осмелившегося предупредить её о скользкой лестнице.
— Я уже умерла, милый. Фраза не вздумай трогать, потеряла для меня актуальность лет эдак триста назад.
— Наталья Петровна, — прошипел сквозь зубы.
— А? — обернулся ко мне Сидоров.
— Ничего. Это я сам с собой. Занятные у вас тут вещицы.
Призрачная княгиня моего совета не послушала, продолжив тянуться руками к артефакту. Прозрачные пальцы прошли сквозь решётку и легонько коснулись подсвечника.
В следующий миг по складу прокатился странный металлический звон, будто кто-то ударил в барабан. Несколько предметов на соседних полках синхронно дрогнули. Маленькая стеклянная сфера качнулась и стукнулась о решётку. В дальнем углу что‑то пискнуло.
— Стоять! — рявкнул Сидоров уже совсем другим тоном, — Не двигайся!
Я замер. стараясь не шевелиться. Голицына же с интересом разглядывала свои нематериальные пальцы и подсвечник, который теперь заметно нагрелся и испускал лёгкий маревый дымок.
— Так‑так‑так, — лейтенант стремительно подошёл, сверяясь глазами со стоящей на полке инструкцией, — Что тут у нас? Номер сто тринадцать. Подсвечник. Эффект не уточнённый, при прикосновении нематериальных сущностей наблюдается… — лейтенант осёкся, вскинув брови, — Ты у нас нематериальная сущность?
— Пока что материальная, — выдавил я из себя.
В этот момент подсвечник издал короткий, возмущённый дзынь, и над ним, прямо из воздуха, поднялся тонкий язычок голубого пламени. Он вытянулся, раздвоился, затем, вопреки законам физики, стал загибаться кверху, складываясь в нечто вроде надписи.
Я моргнул. Над подсвечником чуть подрагивая, вырисовывались слова:
— КТО ЗДЕСЬ ШАЛИТ?
Княгиня прыснула со смеху.
— А вот это очень даже забавно, — захлопала в ладоши Навья.
— Алексей, посмотри, пожалуйста, ты точно уверен, что здесь никакого нет призрака? Вдруг хдесь как в архиве поселился неупокоенный дух.
Оглянулся для вида.
— Нет, никаких призраков я тут не наблюдаю, — соврал я под довольное хихиканье княгини, потому что раскрывать присутствие Голицыной и признаваться, что провел в здание ОАР Навью, я не собирался.
Достаточно того, что об этом узнал Куницын.
— Просто прекрасно, — саркастически процедил лейтенант, — ещё один артефакт активировался. Придётся срочно вызывать спецов.
Голубой огонь над подсвечником мигнул, пламя на секунду замерло, словно что-то обдумывая, а затем надпись поплыла, буквы перемешались, сложившись в новую фразу:
— СМОТРИ В ОБА.
Мы с Александром переглянулись.
— И что это значит? — удивлённо протянул Сидоров.
— Хотел бы я знать, — пожал плечами.
Понять бы ещё, кому было высказано предупреждение: мне, лейтенанту или призрачной княгине?
Надпись висела перед нашими глазами примерно пару минут, а потом размылась, и голубой огонь стремительно втянулся обратно в подсвечник.
Несколько секунд на складе стояла густая тишина.
— Ладно, пойдём, мне нужно доложить о происшествии.
— Алексей, — довольная Навья плавно развернулась в воздухе, — Ты чего насупился? Веселее мой друг, веселее. Привыкай, со мной твоя жизнь станет гораздо интереснее.
— Угу, — проворчал я, — Такими темпами я не только поседею раньше времени, но и до пенсии не доживу.
Сидоров услышал мои слова, отнес их к сложившейся ситуации, да и вообще, нелёгкой ведьмачьей жизни.
— Про нормальную пенсию забудь, — хмыкнул парень, запирая за нами склад, — В нашем отделе есть только два стабильных сценария: либо спиваешься и уходишь на гражданку сторожем в церковь, либо дослуживаешься до полковника и становишься таким же, как Архип Данилович и поверь мне, второе намного страшнее.
Лейтенант на секунду задумался, окинул меня взглядом с ног до головы и добавил:
— Весёлые перспективы, ничего не скажешь.
Княгиня довольно улыбнулась.
Мы вышли со склада артефактов, и Сидоров покачнулся, ухватившись рукой за стену. Всё-таки слабость после того, как Навья откушала жизненной силы парня, никуда не ушла.
Несмотря на самочувствие, Александр достал из кармана телефон и набрал номер. Минуты три он объяснял, что именно произошло, а затем, сбросил звонок.
— Ну вот, одной проблемой меньше. Сейчас придут спецы и заберут артефакт на исследование. Вроде как я тебе всё показал, так что, если нет вопросов, я бы отправился к себе в кабинет и немного передохнул. Башка раскалывается, да и мутит малехо, видимо сотряс я всё-таки получил.
— Ага, пошли.
Лейтенант, пошатываясь, отправился по коридору. Я же шагал позади, готовый в любой момент подхватить парня, если он потеряет сознание, но обошлось. Дойдя до нужной двери, махнул Александру на прощание.
— Бывай, лейтенант.
— Счастливо. Дорогу найдёшь? — поинтересовался он.
— Да уж не заблужусь.
Мой сопровождающий уже почти скрылся в недрах коридора, когда я его окликнул:
Слушай, а где находится морг, куда отвезли жертв из Филёвского парка и усадьбы Апраксиных?
— А, погоди, не помню, сейчас гляну в документах.
— Не дёргай парня, — зависнув в воздухе, выдала призрачная княгиня Голицына, — Я прекрасно знаю, где находятся тела. Говорила ведь, что уже их обследовала, но, если ты мне не доверяешь и хочешь сам ещё раз их осмотреть, покажу, куда надо ехать.
— Лейтенант, можешь не искать. Я вспомнил, мне Гранатов давал информацию.
— О-о, тогда отлично.
Как только за Сидоровым закрылась дверь, я перевёл взгляд в Голицыну.
— Вы плохо себя вели, Ваше Сиятельство. Если так пойдёт дальше, сюда я вас больше не возьму.
— О как! А мне, наоборот, показалось, что я была сегодня очень полезной. Ведь только благодарю мне Анна Бокарева спокойно ушла в Навь.
— За это я вам благодарен, но в другой раз. пожалуйста, умерьте свой пыл и воздержитесь от разного рода проказ.
— И что тогда делать скучающему призраку? — скрестив призрачные руки на груди и вздёрнув подбородок, надменно поинтересовалась Наталья Петровна.
— Что делать? В данную минуту вернуться в посох. Если Цербер уловит ваше присутствие, то из здания нас точно не выпустят.
Голицына театрально вздохнула, но послушалась и выполнила моё требование, а я, наконец-то, вздохнул спокойно и направился в сторону выхода из здания.
В коридорах отдела было тихо. Слишком тихо для места, где по идее должны верещать телефоны, хлопать дверцы сейфов и греметь печати, но здесь и люди были особые, да и работа имела уникальную специфику.
Всё это создавалось не ради уюта, а ради секретности. Даже, если вдуматься, ради безопасности: своей и чужой.
Я шёл по уже знакомому маршруту, мимо одинаковых дверей с пластиковыми табличками.
В конце коридора меня поджидал турникет, рядом за стеклом сидела всё-та же сотрудница, слегка согнувшись над монитором, делая вид, что занята, но я заметил, как её взгляд метнулся на меня, едва я показался из-за угла.
— А, Гаврилов, вы уже закончили? — она сразу выпрямился и уставилась на меня немигающим взглядом.