Бульдозер вздрогнул: ему показалось, что в глубине, одного из тоннелей, донёсся гул взрыва. Поднявшись, он подошёл к нему и посветил вглубь фонариком. Затем понюхал воздух и, не обнаружив посторонних запахов, решительно шагнул навстречу неизвестности…
Глава седьмая Мирная радиация
Подземный ход уводил всё дальше и дальше, уже внушая, кое-кому, сомнения, как вдруг неожиданно перешёл из кирпичного состояния в обыкновенный бетонный коллектор. Крон никогда бы не подумал, что его может так обрадовать, залитый в стены цемент марки 400. И то, это в лучшем случае. Вместе с этой мыслю, пришла другая, более радостная о том, что мытарства, на этом этапе, наконец-то закончились и сейчас они увидят знакомую рожу. Издалека доносились звуки осторожных шагов, выдаваемых только плеском воды.
— Бульдозер — выходи! — громко крикнул Крон, чтобы для того не было полной неожиданностью появление экспедиции, почти в полном составе. — Что там тебя держит? Тракторный прицеп, что ли?
Как зомби, ничего не понимая, Бульдозер вышел навстречу группе товарищей, с европейского востока, дико озираясь по сторонам.
— Шевели ногами, — поторопил его Пифагор. — Убираться надо отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Пулей, выскочив из коллектора, перевели дух и даже решётку поставили на место. Отойдя на приличное расстояние от входа, расположились табором, отметить благополучное завершение спасательной операции и заодно, ввести в курс дела несведущих.
— Сердцем чувствую, что эту змеюку надо искать поблизости, — осторожно сказал Крон, словно боясь, что Наина обладает телепатическими способностями.
— И всё-таки, ты её боишься, — сделал замечание Доцент.
— Можно подумать, что ты её не боишься, — парировал Крон и опрокинул сто грамм, для храбрости.
— В казармы нужно заглянуть, — предложил Почтальон.
Крон поглядел на него прищуренным взглядом и настороженно спросил:
— Ты думаешь…
— Да ничего я не думаю! — огрызнулся Почтальон. — Можно сказать — никогда.
Проходя мимо казарм, заглянули на КПП. На посту, как и следовало ожидать, стоял солдат. Он был почему-то одноногим и, чтобы не упасть, опирался на винтовку со штыком.
— Стойкий, — заметил Бармалей, кивнув головой.
— Почему не оловянный? — мрачно съязвил Дед.
Солдат балансировал на одной ноге, еле удерживая равновесие и, прилагал неимоверные усилия, чтобы не грохнуться. Пытаясь достать из кармана какую-то бумажку, он при каждой попытке, рисковал оказаться на земле. Оступившись, он всё-таки упал, подняв тучу пыли. Поднялся, отряхнулся и снова свалился.
— Балерон, хренов! — в сердцах воскликнул Кащей, поднимая служивого и устанавливая в надёжную позицию.
Заняв устойчивое положение, солдат достал, всё-таки, бумажку из кармана. Он посмотрел на сталкеров, затем на лист бумаги и, когда история повторилась пять раз, сказал:
— А вас здесь ждут!
— Кто? — по инерции, уныло спросил Доцент, хоть и так было ясно — кто.
— Не знаю — девушка, какая-то, — ответил солдат, накалывая листок на штык.
На пороге появилась Наина, с таким растерянным и загадочным видом, что этот факт заинтересовал всех: где она была и что за интригу задумала. Толпа рассыпалась в реверансах: кто отвешивал поклон за поклоном, кто приседал и кланялся.
— Что дальше? — осторожно спросил Крон Наину.
— Позже. Пошли на базу.
Все молча пожали плечами, и возражать не стали, так как до смерти устали. Все мысли давно покоились на кроватях временного прибежища и группа, нестройными рядами, потянулась в сторону уютного угла.
— Пока вы там развлекались, я в кино ходила, — задумчиво сказала Наина, держа Крона под руку. — Правда, почти ничего не поняла…
— А как называется? — уточнил Крон.
— Не знаю, название было написано на иностранном языке. На афише нарисован вантуз и разводной ключ, а сбоку пометка + 45.
— И после просмотра, тебя сразу же понесло в Красные казармы?
Все, кроме Бульдозера, машинально втянули головы в плечи, осторожно косясь на Крона, а тому показалось, что у неё даже капюшон раздулся… Проклиная свой характер и спеша разрядить обстановку, он обнял Наину, убеждая последнюю в том, что у неё напрочь отсутствует чувство юмора, но присутствует излишняя впечатлительность. О том, кому присуща излишняя агрессивность и вспыльчивость, он благоразумно решил умолчать.
Кое-как, уладив ситуацию, продолжили путь. Проходя мимо ряда сараев, Наина обратила внимание на слово, написанное на двери и, нахально заявляющей всему миру, о своём достоинстве.