— Вот! — выдохнул старатель.
— Что — вот? — деланно выразил недоумение Жулик.
— Артефакт!
— Слушай, Пряник, а это не та колбаса, которую я тебе вчера продал? — спросил торговец, явно пытаясь сбить цену.
— Чего?! — возмутился клиент. — Твоя копчёность давно уже в аномалию улетела, потому что жрать невозможно! Ты посмотри, какой этот большой! Гляди, а то я не поленюсь до НИИ сбегать…
Кое-как сторговавшись с барыгой, Пряник растворился в дверном проёме, а Жулик, обращаясь к сталкерам, всё это время наблюдавшими за торгами, сказал:
— Это разве большой! Был у нас тут один мужичок. Жадноватый, до ужаса. При слове «деньги» его трясло и корчило, как эпилептика, а при их виде — он падал в обморок, надолго лишаясь чувств. Один раз попался ему артефакт и, даже не редчайший — эксклюзив! Качество — о-го-го! Вид — с ног сшибает! Вот только вес подкачал: тонн на тридцать потянул, камешек-то, светящийся… Короче: в один прекрасный день нашли его рядом с аномальным образованием, с которым он лежал в обнимку, если это определение применимо, к необъятной глыбе. Так, рядом с ней и похоронили. Свидетели и участники той тризны, давно уже разбежались: кто уехал домой, кто на покой — не у кого спросить местонахождение артефакта. Вот он-то, воистину был гигантский. Ну, да вернёмся к нашим баранам…
— Разложил товар купец! — недовольно проворчал Дед, разглядывая предлагаемый товар, в котором ему ничего не было нужно.
Как оказалось, общественной бани в поселении не было: ни мужской, ни женской. Теперь, Крон искал армейскую палатку, в которой можно было париться всем вместе, а не выстраиваться в очередь, залезая в капроновую по двое. Остальным, в это время, предполагалось сверкать достоинством на холодном ветру… Наконец-то, искомое было найдено и настало время переходить ко второй части торгов — договориться о цене. Жулик назвал такую цифру, что Деду пришлось имитировать искусственный обморок. Указывая рукой на предлагаемую тряпку, Дед закатил глаза и стал заваливаться на спину. Товарищи подхватили пострадавшего на руки, а Крон, тут-же надел ему на ноги белые тапки, поверх грязных сапог. Из каких глубин рюкзака он извлёк похоронную принадлежность, так никто и не понял, но в итоге торги состоялись, в результате которых торговец, чуть должен, не остался…
— Вот, только, никак в толк не возьму — на — хрена нам эта хреновина? — спросил Сутулый, когда толпа вышла на улицу.
— Скоро узнаешь, — ответил Крон и все разбрелись по делам.
Кто-то пошёл искать камни, кто-то собирать дрова, а Крон с Комбатом, сходив за водой, занялись разведением костра, выбрав место в стороне от железнодорожного поселения.
На собранной куче камней уже вовсю горел большой костёр, когда Комбат неожиданно спросил Крона:
— А откуда у тебя белые тапки?
— Какой-то умник сделал заводу заказ, на производство малой партии полиэтиленовых тапочек для городских поликлиник, но не традиционно синего цвета, а белого. Мотивировал он своё решение тем, что в медицинских учреждениях — всё должно быть белым, начиная с халатов и заканчивая кафелем в сортире. В основном, бабульки, были часто недовольны, примеряя перед посещением врача моднячие черевички. Им почему-то казалось, что в поликлинике их готовят к новой жизни, заставляя привыкать к обуви. Так сказать, вживаться в образ…
Постепенно все собрались вокруг затухающего костра, усевшись полукругом и молча смотря на раскалённые угли. Доцент, крутя в руках свежеломанным веником, не выдержал и спросил:
— Ну, а дальше что?
— Дальше про генеральшу! — в свою очередь, не выдержал Крон.
Угли перенесли на новое место, разведя, на их базе, новый костёр, а раскалённые камни тщательно промели веником. Когда зелёный брезент развернули, то вместо палатки обнаружили танковый чехол. Ругаясь и чертыхаясь; общими усилиями, над камнями возвели военную принадлежность и тщательно укрепили колышками, чтобы не улетела, под действием расширяющихся газов. После первой подачи воды на каменку, из рваного рукава, сшитого под ствол, прямо с торца повалил дым, вперемежку с паром и чёрной сажей, а чехол приподняло над землёй, вместе с висящими на нём сталкерами. Рукав пришлось завязать узлом, во избежании утечки драгоценного тепла, а брезент укрепить дополнительными кольями. Сталкеры прогрелись и разомлели, как листья на распаренном венике.
— Всё хорошо, только ногам холодно, — высказал своё мнение Пифагор. — Контраст, какой-то — нездоровый.
— Сделай так, как делают все умные люди, — ответил ему Почтальон, стоя на полипропиленовой сидушке и от удовольствия, переминаясь с ноги на ногу.