Бармалею ясно осознал неординарность происходящего, в отличие от остальных, которые казалось, предпочитали ничего не замечать. Он осторожно приподнял край накидки, в результате чего обнажилась пустота. Откинув материю дальше, он замер в изумлении, а остальные перестали смеяться. Там, где простынь осталась нетронутой, картина не изменилась и, всё ещё просматривались контуры фигуры, а вот другая часть отсутствовала. Пустота! Когда злосчастная тряпка вернулась на место, то и остальное, также встало на свои места — она повторила очертания громадных ног.
— Заканчивай уже — экспериментатор! — притормозил Бармалея Крон, явно нервничая, и пристально всматриваясь в непонятное образование, которое не с чем было идентифицировать.
— Сейчас — последний рывок! — с этими словами естествоиспытатель откинул покрывало, и погрузил в пустоту швабру, почти наполовину.
Все молча наблюдали, как он несколько изменился в лице. Вынув палку обратно и, на всякий случай, вернув всё в исходное состояние, Бармалей прислонил швабру к стене и задумчиво сказал:
— Какая-то странная вибрация ощущается.
— Так и не суй туда — больше ничего! — на всякий случай посоветовал Доцент. — Без экспериментов видно, что не всё ладно, а в целом, появилось назойливое желание мотать отсюда.
В этом помещении больше ничего не было, и совет пришёлся, как нельзя кстати. Товарищи направились к выходу и, уже почти покинув отсек, услышали за спиной странный шум, напоминающий упавший деревянный предмет. Компаньоны молниеносно обернулись, ожидая чего угодно, но картина оставалась по-прежнему неизменной. Перекаченный Геракл лежал на своём месте, внушая размерами трепетный ужас.
— Что такое? — вздрогнул Почтальон.
— Так это швабра, наверное, упала, — осенило Бармалея. — Ну, точно — вон она валяется.
— Да, а ты не замечаешь ничего странного? — прищурившись, спросил Бульдозер.
— Что именно?
— Она стала короче, ровно настолько, насколько ты погрузил её в тело. Поэтому и упала, потеряв нижнюю часть.
— Ничего не понимаю! — вздохнул Пифагор. — Что за странные задержки во времени? Давайте запрем, это помещение получше, а для пущей уверенности в собственной безопасности, ещё и забаррикадируем.
Совет был признан благоразумным и помещение, разве что не опечатали, приперев дверь всеми мыслимыми и немыслимыми предметами, которые удалось найти в комнате охраны. В остальные боксы решили пока не соваться, так как для начала, необходимо было прийти в себя, от увиденного. Расположившись на отдых в каптёрке, товарищи строили предположения, одно нелепее другого, и естественно, не пришли ни к какому выводу.
— А что же всё-таки это было? — задумчиво спросил Крон, прекрасно понимая, что некому его просветить, относительно происходящего в комплексе.
Никто не в силах заставить раскрыть глаза на очевидный, но настолько необычный спектакль.
Любой дурацкий вопрос на эту тему способен умилить и заставить прослезиться знатоков подземелий.
— Что это было? — настойчивее повторил свой вопрос Крон, начав этим, кое-кого доставать.
— А ты не видел? — ответил Дед, невозмутимо уставившись в потолок. — Карлик!
— Нос? — включился в игру Комбат.
— Мук! — в сердцах сплюнул Дед. — Маленький. И всё равно из трёх букв…
— Это был лилипут, — ненавязчиво поправил его Комбат.
— Ты что, Ком — это разные вещи! — сумничал Доцент. — Точнее заболевания.
— У нас у всех заболевание, — поставил диагноз Почтальон. — А если бы и не так, то скоро будет — встретимся в палате.
— Или в шахте, — добавил Пифагор.
На изуродованный пулями стол, с почётом установили царицу солдатского пайка — тушёнку, предварительно её открыв и подогрев, а мебель протерев. Почему хозяйка положения она, а не водка или, к примеру, спирт — и так ясно: этил, может быть и царь, но спиртное не входит в рацион современного солдата. Разве что в кино… Комбат лично проверил расход горючего в примусе, его выключение и прочие мелочи, во избежание любых недоразумений. Глядя на консервированные мослы, Бармалея неожиданно посетила здравая мысль, до сих пор никому не приходящая в голову.
— Сколько мы помещений обошли, но ни одного заплесневелого сухаря не нашли, а ведь склад и кухня должны быть, если здесь работали люди. В самом деле — не из ресторана же им жратву привозили, за сотни вёрст.
— Может быть — впереди ещё встретим, — предположил Кащей, — твой продсклад?
— Не мой он, — парировал Бармалей. — Но всё равно, это обстоятельство не выдерживает никакой критики. Согласно записи — это особый уровень и предположить, что отсюда, а не сюда обеды доставляли — просто бред.