— Я угадаю, что лежит в этом ящике, с трёх стаканов!
— Угадывай…
Крон, проклиная всё на свете и Комбата в частности, тащил недвижимость в неизвестном направлении и, с неясными целеустремлениями, пока не опомнился, что не знает, куда доставить невесту незадачливого, и к тому же несостоявшегося жениха. Усадив невменяемое создание на лавку, и прислонив к её спинке, он долго соображал, что делать дальше. Бросать было нельзя, а куда тащить? Мысли посещали, одна нелепее другой, но они текли, и ничего с этим Крон поделать не мог: «Надо пьяных приравнивать к инвалидам, а их в вытрезвитель забирают. Утверждается, что это медицинское заведение. Разве можно инвалида вылечить? То-то и оно, а пьяных пытаются! Утром, вместо опохмелятора, дома скалка и лекционный зал, на работе телега!»
Крон походил кругами вокруг лавки, где почивала спящая красавица, и тут в его голове промелькнула здравая мысль: «Чего я мучаюсь? Надо было вместе со всеми идти, и теперь ещё не поздно. В конце концов, интим не запланирован!»
На базе повторно обнаружили пропажу, а если быть точнее, осознали сам факт исчезновения, но что предпринять — не знали. Призадумавшись, Почтальон сделал предположение:
— А может быть, они просто погулять пошли?
— Знаю я эти прогулки! — недовольно пробурчал Доцент. — После них, люди и женятся.
— Попытка склонить мужика к женитьбе, должна быть приравнена к попытке склонения к суициду и преследоваться, в уголовном порядке! — сделал Дед, своё заключение, видимо, вынашиваемое в течение всей жизни. — Бабам одним не спится, пока они не замужем, а потом всплывают все хронические болячки, в периодической последовательности и с завидной регулярностью; начиная с мигрени и заканчивая жидким стулом.
Открылась дверь, и появился странный тандем: усталый Крон и раненная в голову связистка. Во всяком случае, первое впечатление было именно таким. Её мотало из стороны в сторону, а взгляд отсутствовал напрочь, и если бы не поддержка попутчика, то ей бы не устоять. Не давая барышне грохнуться на пол, Крон уложил её на кровать, а сам присоединился к пирующим.
— Чем это вы там занимались? — спросил Доцент, хитро прищурившись.
— Да ничем! — усмехнулся Крон. — В моём возрасте и состоянии, без участия сексопатолога — делать нечего. При всём притом, что и жена не одобряет…
— А какая роль отводится сексопатологу? — уточнил Почтальон.
— Прямая — полное его участие, вместо меня!
— Наслышан, как они лечат! — вмешался Дед. — Видео, да бельё с рюшечками.
— Старо, — зевнув, опроверг дедовскую версию Крон. — Сейчас мужикам выдают трусы с надписью «Чужой», а женщинам подгузники с перлами «Новые ворота».
— В наше время, в специализированных магазинах, чего только нет! — со знанием дела намекнул Доцент. — Без нижнего белья рот разинешь — такие автоматы.
— А ты что, там был? — удивился Дед, поперхнувшись маринованным огурцом.
— Я нет, а вот корова Мурка, возвращаясь с сельскохозяйственной выставки, случайно заглянула в окно сексшопа и была настолько поражена увиденными размерами, что без доклада заявилась к председателю колхоза. Будучи не понятой последним, она собрала экстренное собрание племенного стада, на котором обратила внимание соплеменниц на то, что творится в городе. Бык Герасим жался в углу, виновато потупив взор в пол, и теребил копытом солому.
— Ну, хватит вам про это! — недовольно прервал его Крон. — Разговаривать, что ли, больше не о чем? Мы же дома, а не на работе.
— Может виски «Легендарной» попробуем? — предложил Доцент, разглядывая пёструю заморскую этикетку, за которой плескалась красноватая жидкость. — Шотландия, всё-таки!
— Пробовали уже, — сморщился Крон. — Самогон, настоянный на черносливе. Лучше уж «Скотч», он хоть обжигает. Нет, лучше ром кубинский подай!
Пропустив по рюмке, друзья сморщились, как весенние грибы, а лицо Доцента, и после запивки осталось похожим на сморчок.
— Качественное пойло! — оценил Крон запах далёкой юности.
— Обжигает — то, что надо! — подтвердил Дед.
— Сладкой не показалось, — согласился Почтальон.
Крон заулыбался, вспомнив давнюю историю, которой не замедлил поделиться:
— Жил-был толковый паренёк, и в результате своей толковости, водились у него деньжата, а где неучтённые деньги, там и неучтённое вино. Потихоньку втянулся он в это дело, пристрастившись к портвейну, и привкус горечи на губах стал неотъемлемой частью его бытия. Тут окружающие стали замечать, что пропадает пацан и нужно что-то делать! Самое гениальное решение лежит во французском ответе «Шерше ля фам», что и было осуществлено. Новая знакомая взялась за свою роль со всей энергией: водила его по кино, музеям и прочим культурным мероприятиям. Разумеется, что за его счёт. Прогуливаясь, как-то, в обычном режиме, они шли по центральной улице: баба что-то щебетала, он с тоской вспоминал вкус горького портвейна, и тут — она предложила купить мороженое. Сказано — сделано. Парень расплатился за покупку и, апатично откусив от своей порции солидный кусок, с размаха размозжил рожок об асфальт так, что забрызгал себе штаны, а ей колготки. Выпучив глаза, он с нечеловеческой тоской в голосе воскликнул: