— Пальто то — обмыть надо!
Девушка склонила голову набок и хитро прищурившись, ответила:
— А мы его уже стирали…
— Кто это мы?
— Не помнишь?
— Решительно! — ответил Крон, на что мадемуазель только улыбнулась.
«Какое там — помнишь! — вертелось в голове. — Я себя то не помню, а эту дерюгу вижу впервые. Кстати, я до сих пор не знаю, как её зовут, что несколько подозрительно. Но как её об этом спросить?» Почему-то, в этот момент, он готов был узнать о чём угодно: уточнить номер груди, талии, размер… Но попросить представиться! Наваждение прямо, какое-то, на старости лет. Всё же решившись, он набрал в грудь воздуха и выдохнул:
— Кстати — мы так и не представлены! Как меня зовут, ты знаешь, а вот как зовут тебя?
— А ты этого так хочешь знать? — спросила девушка, сохраняя статус незнакомки.
— Ну, правила приличия обязывают, — как бы оправдываясь, неуверенно промямлил Крон, чувствуя себя смущённым, как мальчишка на первом свидании.
— А ты не разочаруешься? — спросила она утомлённым и недоверчивым голосом.
— Неужели — Наина?!
— Откуда ты знаешь? — встрепенулось юное создание.
— Ну, как тебе сказать? Это долгая история… Да, и ещё одно небольшое уточнение: сколько тебе лет?
— А что? — насторожилась Наина, чувствуя какой-то подвох.
— Ну, как что: во-первых, выпивка с несовершеннолетними карается по закону, а во-вторых, комендантский час. Его нарушение, так же влечёт за собой неприятности.
— Двадцать семь.
— Порядок! Формальности соблюдены, хоть мы и хрен знает, в каком мире. А ты мне в дочери годишься, так что не выйдет из меня: ни пастуха, ни героя, надеюсь, что и старца полоумного — не выйдет.
Наина ещё больше склонила голову набок и прищурилась, да так, что Крону стало не по себе. Он от кого-то слышал, будто бы отвергнутая женщина хуже разъярённого бизона, хоть и надеялся, что это всего лишь игра воображения дикого «Кота», о котором все порядком забыли. Немигающие глаза сверлили его беспрестанно и, Крону хотелось провалиться сквозь землю. Глаза… Он никак не мог вспомнить, где их видел. Как бы подёрнутые тончайшей плёнкой… «Нет, не может быть! — Крон потряс головой, отгоняя наваждение. — Померещилось, должно быть». Он хотел спросить о наличии яда и степени его токсичности, но не решился. Из этого вытекает другой аспект, оставшийся невыясненным — к какому виду относится токсин: кроверазрушительному или нервнопаралитическому. Поскольку признаков, относящих Наину к ямкоголовым, визуально обнаружено не было, то предполагалось сделать вывод о парализующем характере яда. Как будто прочитав его мысли, Наина резко встала и бросила короткую, но весьма ёмкую фразу:
— Дурак ты!
— Ну, а что делать? — только и мог выдавить Крон, разведя руки в стороны но, не желая подобного окончания разговора, решил идти на частичное примирение. — Да не обращай ты внимание! Мы все трусливей зайцев. Вот на поле боя — другое дело, а как коснётся женщин, то без ста грамм для храбрости мало найдётся смельчаков, чтобы знакомиться. И чтобы трезвенники не утверждали, в злословии…
Наина несколько смягчилась, и Крону показалось, что банкета не миновать.
— И всё-таки, что нам передали, — попытался он уточнить детали общего дела, — не будем же мы до вечера в бане торчать?
— Ищите скелет змеи, около норы гномов.
— Ёмко! — оценил поэтизм высказывания Крон. — Со вкусом. Теперь пошли пальто обмывать.
Тужурку споласкивали так долго, что надоело. Музыкальный центр был хоть и устаревшей конструкции, но работал исправно. Штатные места занимали досрочно, причём, Комбату так понравилось валяться под кроватью, что он заранее оборудовал лежанку матрасом.
— Вечер вступил в свои права, предвестник ночи, сна предтеча! — продекламировал он, валяясь под койкой и непонятно на что намекая.
Голос оттуда доносился глухой, как из выгребной ямы, потому что комната акустическими данными не отличалась — не консерватория, всё же. Не понятно для чего, а прежде всего, для самого себя, Бармалей включил телевизор, ещё не привыкший к происходящему и был поражён тому, что техника работает. Даже вопреки сомнениям Крона, который списал предыдущую трансляцию на случайность, голубой ящик во всех цветах и на зависть исправно, вещал передачу о жизни змей. Огромное желание снести телевизору череп, посещало его и раньше, но теперь эта фобия принимала навязчивые формы и конкретные очертания. Рука потянулась к рюкзаку, где покоился любимый «Калаш 7,62» но, здраво рассудив, Крон решил не наносить ещё одну обиду Наине, а просто переключил программу. На другом канале шли новости.