Сколько не сиди, но идти надо. Товарищи, кряхтя и охая, поднимались на ноги, с тоской заглядывая в коллектор. За последнее время, эти проходы им до смерти надоели, но делать было нечего, кроме того, как отправляться в путь. Единственное обстоятельство успокаивало: обычно такие путешествия длились недолго. Пройдя несколько метров вглубь коллектора, они неожиданно наткнулись на одинокого нага. Или нагу — кто их разберёт!
— Ё — моё! — вздрогнул Бармалей, шедший первым.
Нага угрожающе зашипела и встала в боевую стойку, нервно подрагивая кончиком хвоста.
— Ой-ой-ой! — ехидно и театрально простонал Доцент. — У меня жена шипит, не в пример ярче и убедительней.
Внимательно оглядев пришельцев и, что-то поразмыслив змеиными мозгами в человеческой голове, холоднокровная уползла, растворившись в темноте.
Газ давно закончился и его заменил фонарик. Четверо товарищей спали вокруг него, а луч света дырявил чёрный свод пещеры. Кащей проснулся, как от толчка и долго озирался по сторонам, не в силах понять, что произошло. Ему показалось, будто в одном из тоннелей раздалось шипение и таинственный стук, похожий на клацанье костей. Осторожно ступая и стараясь не шуметь, Кащей заглянул в коллектор, но вблизи ничего не было видно. Посветить фонарём вглубь не получалось, потому что проход поворачивал в сторону и дальше пяти метров, разведать обстановку, никак не получалось. Повороты уводили его всё дальше и дальше…
Глава пятая Мост вздохов
Змеиный туннель петлял, как подводная лодка, уходящая из-под удара глубинными бомбами. Он больше походил на лабиринт, созданный для введения в заблуждение нежелательных посетителей, чем на водоотвод.
— Не посветишь толком, — сетовал Почтальон. — Постоянно серая стена перед глазами.
— И вонь, — добавил Доцент. — Во рту стоит привкус Нью-йоркской канализации.
— Чем тебе наша клоака не нравится? — поинтересовался Комбат.
— Там народу, миллионов на шесть больше живёт.
Все криво ухмыльнулись и продолжили путь. Своя рубашка, как говорится, ближе к телу. Нам бы со своими отходами разобраться, а они пусть разбираются со своими. Крон набрал полные лёгкие воздуха и громко крикнул, прямо над ухом Бармалея:
— Кащей!
Бармалей ничего не сказал, если опустить нецензурную брань, а из-за угла выглянула испуганная рожа костлявого, который только и смог, что сказать:
— Ни хрена себе! Так дураком можно сделать. Вы откуда здесь взялись, в таком составе?
Крону уже надоело каждый день рассказывать одно и тоже, и поэтому он доверил эту процедуру Деду. Пока бородатый упражнялся в ораторском искусстве, остальные уселись на травке — упражняться в искусстве потребления продукции виноделия. Кружок по интересам прозаседался, вследствие того, что Кащей проявил дикое непонимание. Он бешено вращал глазами, чесал затылок и даже согласно кивал головой, но по выражению его лица было ясно, что он так ничего и не понял.
— Да брось его комиссар! — не выдержал Бармалей. — Сам привыкнет.
Все заулыбались, вспомнив старый фильм, а Комбат поинтересовался у Крона:
— Ну, куда сейчас?
— Наверх полезли — на «Мост вздохов».
Забравшись на гору, Доцент долго недоумевал, почему переправа носит одноимённое название с венецианским собратом, по которому вели преступников в тюрьму. Но, взойдя на мост, он ещё больше растерялся. Открывшаяся картина не вписывалась в привычные понятия тех аспектов, от которых можно было бы охать и ахать. С тюрьмой мост роднили только запоры — замки, висевшие повсюду: на перилах, на балясинах и даже, друг на друге.
— Где связь? — спросил Доцент, не улавливая тонкую связующую нить чёрного юмора.
— Молодожёны здесь замки вешают, а ключи выбрасывают, — пояснил Крон. — Надеюсь, символику запора и потерянных ключей, никому объяснять не надо?
— А вздохи здесь при чём? — не понял Почтальон.
— А на дурацкие вопросы, вообще не отвечаем! — ответил Дед, за Крона. — Ты бы посмотрел на лица некоторых женихов.
— Мост вздохов ещё называют «Мост зомби», — добавил Крон, растянув рот в улыбке.
— Почему? — ещё больше удивился Почтальон.
— Женихи, уж больно на них похожи: взгляд отсутствующий, ноги еле шевелятся…
Вдалеке виднелся филиал головного предприятия, на котором брачующиеся проделывали подобную процедуру. Они, вероятно, принадлежали к числу тех, кто бережно относится к своей обуви и не любит далеко ходить, от места венчания. Подтверждался данный вывод тем, что на главном мосту места оставалось предостаточно.