Из-за ближайших домов появились знакомые приметы, на которые, в дальнейшем, предстояло держать курс, хоть Крон и без всяких примет знал, куда нужно идти. Не прошло и десяти минут, как товарищи услышали журчание воды очередного коллектора.
Пифагор очнулся, как медведь от зимней спячки и огляделся по сторонам. Он никак не мог взять в толк, куда все подевались. Сутулый с Бульдозером дремали, и не могли заметить пропажи. Странный шорох, в одном из ответвлений, заставил его насторожиться. Приподнявшись, Пифагор неуверенно направился в сторону подозрительного шума. Постояв, в нерешительности несколько секунд, он всё-таки шагнул в проём…
Глава шестая Цитадель
Бредя по текущей воде, Крон никак не мог взять в толк, в какой момент срабатывает механизм или сенсорный выключатель. «Или что там ещё может быть?» — думал он, но как не напрягал слух, не смог уловить того момента, в который должен был появиться очередной товарищ. Столкнувшись, нос к носу с Пифагором, Крон просто сделал вид, что никуда не уходил, а спросил небрежно и, несколько устало:
— Ты где там провалился — вода же холодная.
— Что это было? — растерялся Пифагор, дико разглядывая товарищей.
— Не обращай внимания, — небрежно отмахнулся Крон. — Кстати, и ничему не удивляйся, раньше времени. Все объяснения по ходу действия. Просто мы оказались винтиками, в какой-то безумной машине, и пока не провернём маховик, в этом дурацком механизме, шиш мы отсюда выберемся.
— Я вот думаю, где нам теперь искать эту игрунью? — грустно вздохнул Комбат. — Забавляется, как хочет — скучно, видимо!
— Хоть бы свистнула, для ориентировки! — в сердцах воскликнул Почтальон.
— А вот, записка какая-то плавает, — Пифагор растерянно поднял из воды мокрый клочок бумажки.
— Ну-ка, что там? — Крон поспешно схватил намокший листок. — Карандашом написала! Знает, видимо, что чернила расползутся.
В записке было всего несколько слов: «Цитадель! Тут будет посложнее, придётся проявить упорство трактора!»
— Ведьма, одно слово, — невесело вздохнул Доцент, — ну что ещё ожидать, от этой змеюки?
— Веселее, народ! — приободрил всех Крон. — Шаг за шагом, ближе к смерти, и скоро наши мытарства закончатся, как и всё, что неизбежно находит свой логический конец.
— Ты бы, философ, лучше побыстрее эту гадюку нашёл — габонскую, — прервал его Дед.
— Почему габонскую? — не понял Кащей.
— Потому что, самая ядовитая, из гадюк — королева, — усмехаясь, ответил Крон, поражаясь своей способности заводить нестандартные знакомства. — Во всяком случае, мало кому уступит.
Над головой просвистел птеродактиль, по всей вероятности, отправляясь на кормёжку и, скрылся за крышами.
— За батонами полетел, — сделал вывод Комбат, провожая крылатую рептилию взглядом.
Пифагор ничего предположить не успел, а от неожиданности, чуть не испугался. Вкратце введённый в курс дела, и ещё не привыкший к местным чудачествам, он долго смотрел вслед крылатому представителю доисторической фауны.
— Может, пивка попьём, — предложил Крон. — Вон пивнушка «Плакучее пиво».
— Почему плакучее? — недоумённо спросил Почтальон.
— Потому что среди воды, пива — кот наплакал.
— Ну, тогда нам такое пойло не нужно, — разочарованно протянул Кащей, сглотнув слюну. — Я лучше вон в том гастрономе погляжу приличный напиток.
В гору шли медленно, не решаясь воспользоваться попутным транспортом, по ряду объективных и субъективных причин. Свежий ветерок сдувал жару, что хоть как-то облегчало подъём, а стоящие на обочине деревья создавали затенённый участок дороги. Кащей потягивал из горлышка «Жигулёвское», время от времени, сплёвывая, а так же постоянно ворча про качество советского пивоварения, так и не поднявшегося на должную высоту.
— Может быть, доедем, на чём-нибудь? — предложил Почтальон.
— А вдруг контроль? — резонно возразил Доцент.
— Так есть же деньги! — напомнил Крон, но подъём был уже осилен, и не имело смысла привлекать лишнее внимание аборигенов, хотя казалось, что те заняты исключительно собой.
Проходя мимо типографии, название которой излагалось в дореволюционном стиле, Бармалей заглянул в открытое окно. Человек в классической униформе бухгалтера, хлестал ремнём толстую кипу бумаги.
— Чего это он? — удивился Дед и, подавшись корпусом вперёд, заглянул в помещение.