— Наверное, в туалет собрался! — догадался Почтальон. — Вот — мнёт.
— Дядя, а что ты делаешь? — не удержался от вопроса Доцент.
— Что-что — бью! — ответил конторский труженик. — Бумага всё стерпит.
— А! — с пониманием произнёс Бармалей, округляя глаза до предела и отходя от окна. — Бежим отсюда быстрей.
Прямой путь преграждал огромный зловонный канал, который пришлось обходить стороной. На противоположной стороне рва возвышались крепостные стены, прерывающиеся вкраплениями башен. Издалека оборонительное сооружение не выглядело впечатляюще, но смотрелось, вполне, монументально, гармонируя с местностью, на которой оно располагалась.
— Вон та башня называется Коромысловой, — попытался Дед провести экскурсию. — Кто знает, почему? Погребальный след исключается, когда девушку закопали, чтобы предотвратить обрушение постройки, никак нежелающей строиться и, всё-время, разваливающейся.
— Эта версия самая правдоподобная! — не согласился Крон. — Не верю я, что баба коромыслом забила до смерти татаро-монгольский отряд. Убила пять воинов, а ведь, по словам выживших участников, они только водички попить попросили…
Улыбаясь, пошли дальше, по дороге разглядывая строения и расположенные в них конторы, которые пестрели корявыми вывесками, примерно, как эта: академия интерьера. Наш девиз: «Копай глубже, кидай — дальше!»
— Инструкция про то, как обустроить выгребную яму, на садово-огородном участке, — мрачно заметил Кащей, смачно плюясь.
По пути следования попался восточный ресторан, в котором, судя по рекламе на двери, подавали всех известных тараканов мира, причём, в живом виде. Посетитель сам, зубами, должен был умертвить добычу. Из предлагаемого ассортимента, входившего в меню, имелась возможность заказать жареного: птеродактиля, тираннозавра, бронтозавра и прочих ящеров. Имелись суши: свежие трилобиты и анемоны. Принимались заявки на доставку деликатесных блюд из-за границы…. Так же принимались заказы на комплексные обеды, свадьбы и юбилеи.
Изнутри доносился шум веселья и пьяные песни, перемежающиеся словесной перебранкой. В какой-то момент, шум спора перекрыл по децибелам шум песни и, не открывая створки окна, из ресторана вылетел посетитель. Ему вдогонку нёсся отборный мат, вместе с фрагментами обеденного сервиза. Отряхнувшись и, погрозив кулаком в сторону разбитого окна, пострадавший скрылся в подворотне, после того, как в ответ на его немую угрозу, из окна в побитого полетела берцовая кость трилобита.
— Огрёб тумаков в ближайшем ресторане, вылетев взашей, а на пресс-конференции скажет, что поклонники догнали — чуть на части не порвали, — весело намекнул Дед на то, что всё можно обернуть в пользу себе.
Очередная сточная канава перегородила дорогу, и пришлось, чертыхаясь, обходить её стороной. Лавируя между препятствиями, товарищи неожиданно наткнулись на странное, но знакомое, по детству, строение. Летний кинотеатр, именуемый в простонародье «Клоповником», встретил полуразрушенными стенами и отсутствием, какого-либо оборудования, способного осчастливить зрителей показом дешёвого блокбастера. К слову сказать, в советские времена действительно, всего за десять копеек можно было посмотреть, довольно приличный фильм. На свежем воздухе: гоняя комаров и надоедливую мошкару — неплохо полюбоваться звёздами, в те минуты, когда на экране отсутствовал мордобой. Постельные сцены вырезались заранее, по требованию строгой цензуры. Так что, идя на просмотр киноленты про любовь, нетрудно было догадаться, кто кому будет бить лицо, но — весьма проблематично узнать, между кем существуют тёплые чувства. Между прочим, это было, едва ли не единственное общественное место, где несознательные граждане могли безнаказанно дымить табаком, прямо посередине мероприятия. Кстати, конная милиция, с высоты позиции Чингачгука, не могла рассмотреть нарушителей порядка, так как в послевоенные годы её свели на нет, за счёт укомплектования органов правопорядка моторизированными частями. Поэтому, дым коромыслом поднимался в небо, сливаясь с безмятежными облаками, и тонул в них, под звон стаканов и нецензурную брань. Хорошо, если над головами висела простая облачность, но если приходили низкие дождевые тучи, то звук ругательств усиливался, особенно у тех, кому нечего было раскрыть над собой. Пока шли финальные титры, народ чертыхался, отдирая прилипшие штаны и юбки от деревянных лавок, обильно политых, в дневное время, пивом и дешёвым портвейном.
Нежданные чувства воспоминаний, нахлынув тёплой волной, задели за живое.
Чуть поодаль, виднелась открытая танцплощадка. Как успел заметить один из участников эпопеи, всё открытое предельно просто: обнёс место развлечений забором, и никаких хлопот с помещением, равно как и с затратами, которые, так же, сводились к минимуму.