Тогда что? Что мне делать?
Отчаяние. Именно это чувство должно было посетить меня в этот момент, но я усилием воли не позволил разуму уйти в рефлексию, как говаривал дед: «слезами горю не поможешь, а помочь может дело. Оно всегда к месту».
Дело… что-то в этом было… но что?
Я тряхнул головой и сосредоточился, абстрагируясь от боли и надвигающейся опасности.
Что я сейчас могу? Думать и всё. Магия, как и руки заняты. А если взять за основу, что мысли материальны? Было такое выражение в моём немагическом мире, а что же здесь? Реальность, что наполнена волшебством и ожившими как светлыми, так и кошмарными сказками, имеет ли хоть какие-то ограничения? Все эти волшебные алфавиты, ключ-слова, артефакты, классы с их рангами, у которых зубодробительные названия, что это в сути своей? Ограничения и костыли? Руки, которых всего две.
Мысленно я потянулся к золотому клинку. Его я ощущал столь же чётко, как собственные конечности, а потому решил начать с него. Пусть я смогу только пошевелить пальцем, а как говаривал дед: «кто идёт, тот придёт», коротко, но чертовски верно!
Я не направлял энергию, поскольку не мог выделить и капли из общего потока, но сам клинок таил в себе силу, и она мне была нужна. Я представил, как клинок, находясь в беспросветной тьме пространственного хранилища, откликнулся на мой зов и появился перед глазами.
Вот только ничего не произошло. Совсем. Сколько бы я не звал, как бы сильно не представлял — всё тщетно.
А потом на голову, плечи и вообще всё тело опустилась удушающая тяжесть. Казалось, что воздух превратился в воду, а я оказался на самом дне на глубине десятков метров.
— Это что за… — захрипел за спиной Раскольников.
Его слова потонули в разъярённом рёве, в котором была не только невероятная мощь, но и почти человеческая печаль. Так мать оплакивает своих детей и собирается отомстить убийце, безжалостно и в особо жестокой форме.
Я тяжело задышал, но ни на миг не остановился, вливая свою силу в Степана, параллельно призывая клинок без использования магии напрямую.
Через несколько долгих секунд за спиной раздался грохот и истошный рык. Мать уничтоженного мной выводка пожаловала.
— Для меня честь, умереть рядом с кронпринцем империи, — внезапно поделился со мной Раскольников
Кронпринц? Это что-то новенькое. Не то чтобы мне это было по душе, но и отторжения слово не вызывало.
Или меня уже так называли?
Мысли путались, а глаза норовили закрыться. Нужно срочно что-то сделать, вот только, если я отпущу онемевшие руки, то безвозвратно потеряю своего верного теневика, но если я продолжу так стоять, эта тварь разорвёт нас и всё будет конечно.
— Как эта тварь стала такой сильной? — внезапно раздался знакомый голос ректора. Конечно! Портал ведь всё это время оставался открытым.
— Мне-е… ну-жен… толь-ко… он, — внезапно раздался прерывистый голос, больше похожий на лай. — Ос-таль-ные мо-гут…уй-ти.
Это было так неожиданно, что я даже обернулся. Тварь могла говорить!
Нет, конечно, можно предположить, что она оборотень, как моя супруга, но сама речь была такой, будто она совсем недавно её освоила. Огнелюды говорили о появлении именно тёмных волков, а не потомков богов и иже с ними. Значит, она научилась. Так как эти существа поглощают чужие способности, они обрели речь.
Вот же… кажется ситуация сложнее, чем я думал. Как только выиграю магические игры, отправлюсь сюда. Нужно выжечь на корню этих тварей, пока их совокупная мощь не вырвалась за границы гор и не превратилась в трагедию для жителей империи. Но для начала нужно выжить здесь и сейчас.
— Ты верно с ума сошла, — хмыкнул уверенным голосом Мерлин Анатольевич и без лишних прилюдий воскликнул: — Огни Авалона!
Реальность дрогнула и поплыла, а спустя секунду я оказался на средневековой крепостной стене.
— Не переживай за своего товарища, — услышал я голос Раскольникова, что стоял теперь рядом. — Мы в иллюзии. Ректор не силён в боевой волшбе, но иллюзии у него получаются на высшем уровне. Даже такой сильный монстр не сможет быстро вырваться отсюда.
Я кивнул и закрыл глаза, сосредоточившись на передаче силы.
Дочь великой матери, что получила имя «Тёмная смерть», находилась в замешательстве.
Сначала она почувствовала бесконечные страдания от гибели своих детей, а потом, когда она явилась отомстить, то оказалась непонятно где.
А ещё, здесь был тот самый, образ которого знало каждое дитя великой матери. Он — враг и он должен быть поглощён.