— Ушла, — обескураженно произнёс Мерлин Анатольевич.
Затем я почувствовал, как голова стала кружиться, а всё тело будто прострелила невероятная слабость. Та власть, которую я ощущал всем своим естеством, ушла, а на её место пришла беспомощность и… кромешная тьма.
Когда я очнулся, перед глазами был белый потолок. Всё тело ощущалось как сплошной синяк, а сил не было даже чтобы пошевелить пальцем. Несмотря на состояние, я медленно повернул голову, чтобы осмотреться. Светлые стены, на прикроватной тумбе какой-то аппарат явно медицинского толка.
Значит, я в больнице или лазарете. Рядом послышались шаги и удивлённый голос:
— Очнулся, с таким энергетическим истощением вообще не живут.
— Степан, — выдавил я из пересохшего горла. — Как он?
— Второй пациент? — понятливо кивнул мужчина лет сорока, что сел на поставленный рядом стул, чтобы я мог его видеть. — Жив. Правда теперь бездарный. Совсем, — безразлично ответил собеседник, видимо врач, и помог мне сесть на кровати.
Я жадно припал к протянутому гранёному стакану с водой и тут же закашлялся.
— Не стоит торопиться, — покачал он головой. — Вам нужно отдыхать.
— Что значит бездарный? — спросил я, когда смог нормально говорить.
— То и значит, — пожал он плечами, а его лицо не выдавало ничего кроме скуки, — больше не одарённый.
— Но он жив и цел? — продолжал я допытываться.
— Всё так, — кивнул он. — Кстати, меня зовут Всеволод Акакиевич Сорокин, я главный врач имперской клинической больницы имени Викентия Викентьевича Вересаева русского писателя, переводчика и врача. Автора знаменитой автобиографической книги «Записки врача».
Я с непониманием посмотрел на него, а тот впервые за наш разговор проявил эмоции, тяжело вздохнув:
— Ваш друг в медикаментозной коме, ему нужна неделя на восстановление работоспособности тела. Вам — как минимум две и никакой магии. В противном случае, ваша участь может быть даже хуже, чем у теневика.
Я криво улыбнулся:
— Сколько я здесь?
— День.
— Скоро мой бой, — задумчиво произнёс я, прислушиваясь к себе.
— Ваш источник — на последнем издыхании. Стоит надавить, и он рассыпется, а вместе с ним и вы сами, — качнул он головой, впрочем, в его голосе я не слышал никаких предостерегающих нерадивого молодого пациента ноток.
— Вам словно всё равно, — не удержался я от любопытства, параллельно размышляя, чем теперь занять Степана. Он ведь провёл почти всю сознательную жизнь в теневом мире, а магия была для него вторым воздухом. Нужно его чем-то занять и я, кажется, даже знаю, чем конкретно.
— Это не совсем так, — покачал головой главврач, — просто я наслышан о ваших подвигах, особенно последнем.
— Победа в дуэли? — честно говоря, я даже не запомнил фамилии того световика.
— Точно, — кивнул он. — Тогда вы тоже были на последнем издыхании, а потом резко перевернули рисунок боя и победили. Поэтому я не удивлюсь, если вы снова выкинете нечто подобное. Но как врач, могу вам сказать одно — магия сейчас вас убьёт.
Я несколько секунд поразмыслил над этим, после чего посмотрел на врача. С сединой висках, гладко выбритый, с водянистыми равнодушными глазами и резкими, но тонкими чертами лица.
— Вы говорите о моём источнике, я всё верно понял? — уточнил я, а в голове уже начал складываться план, целиком и полностью состоящий из белых нитей.
Тот с подозрением посмотрел на меня и, медленно кивнув, предупреждающе произнёс:
— Волшебные вещи тоже работают от источника, во всяком случае по-настоящему мощные. А предназначенные для смертных вам не помогут в бою.
— Благодарю вас, Всеволод Акакиевич, я обязательно последую вашему совету касательно магии, но мне нужно встать на ноги сейчас.
Тот долгим взглядом смотрел на меня, после чего молча пожал плечами.
— Дело ваше. Крепость вашего тела говорит о том, что какое-то время вы прибывали в ранге Оруженосца и достигли определённых успехов в физическом развитии. Вполне возможно у меня получится восстановить вас за один направленный сеанс, но должен предупредить, — он вздохнул, словно на его плечи легла тяжёлая ноша, — за возможные негативные последствия ни я, ни клиника ответственности нести не будем.
— Огласите пожалуйста весь список, — хмыкнул я.
Отчего-то его напускное равнодушие меня развеселило. Ведь очевидно, что врачу не всё равно, вон как щека дёрнулась от моей улыбки.
— Если ослабленный организм не выдержит концентрированной жизненной энергии, пусть и пропущенной через специализированную магическую руну, то у вас могут начаться осложнения и может даже наступить летальный исход. Ваша торопливость может привести к тому, с чем не справилось истощение.