— Я крепкий, — я стёр ухмылку с лица. — Прошу доктор. У меня мало времени.
— Но вы всё равно не сможете выступить на магических играх, — с плохо скрываемым раздражением произнёс он.
— Это уже моё дело, — качнул я головой.
Главный врач имперской больницы имени писателя, которого, по всей видимости чтил и чьи книги, или книгу, читал, несколько секунд смотрел на меня, после чего вздохнул и открыл небольшую чёрную папку. Та всё это время лежала у него на коленях. На свет появился лист бумаги и ручка:
— Подпишите, отказ от претензий.
Глава 5
Я с любопытством пробежался глазами по документу и с удивлением перевёл взгляд на Всеволода Акакиевича. В документе были уже заполнены мои данные: дата рождения, что я выбрал себе при получении имперского паспорта, ФИО, номер серия паспорта и дата выдачи, и даже место проживания.
— Это Мерлин Анатольевич заполнил, — заметил моё удивление глав врач. — Он сказал, что этот документ мне понадобится, как только вы очнётесь.
— Кажется, я становлюсь предсказуемым, — покачал я головой.
— Всё что мы знаем, это то, что вы сегодня отправитесь в столицу. Но каким образом вы собираетесь сражаться с одним из фаворитов магических игр, а он на минуточку одарённый геомант в десятом поколении?
— Власов, — кивнул я, — читал. Славный род, во всяком случае в исторических сводках.
— Наследник главной ветви рода не просто одарённый геомант, он — настоящий монстр боевой геомантии. Светлаков, с которым вы сражались, ему и в подмётки не годится.
И всё же этот главврач переживает. Не очерствел с такой работой, молодец. Таких бы людей побольше, глядишь, и мир бы стал чище и лучше.
— Я от всей души благодарю вас, но у меня нет ни единого шанса избежать этой драки, — улыбнулся я.
— Тогда, — Всеволод Акакиевич тяжело вздохнул, — вам лучше поразить нас всех до глубины души и победить с повреждённым источником.
— Так и будет, — уверенно произнёс я, хотя на деле совсем не понимал, что буду делать.
Нужно было время, а его, как обычно, было в обрез. И меч не поможет, чтобы им воспользоваться, нужен источник. Вот же…
Я с трудом подавил мысленную ругань, которая всё равно не поможет в сложившейся ситуации.
— Тогда я начну, — вздохнул главврач и простёр надо мной руки.
Несколько неуловимых движений пальцами и вот, над моей кроватью возникла изумрудная печать размером примерно с меня самого.
— Активация, — произнёс он и печать, что пульсировала аспектом жизни, словно бьющееся живое сердце, резко опустилась на меня, молниеносно впитавшись в кожу.
Секунда, вторая, третья и ничего.
— Я что-то ничего не чув… а-а-а-а… — слова утонули в крике, что вырвался у меня прямо из самого нутра.
Казалось, меня засунули в гриль и неспеша проворачивали на вертеле, аки ту курицу, что вместо ответственной работы по несению яиц в курятнике, целыми днями только и делает, что загорает.
Шутка вспомнилась смешная, а вот ситуация, в которой я оказался, была страшной.
Усилием воли я сцепил зубы и теперь вместо сдавленного крика, из меня вырывался звериный рык. И я с силой вцепился в матрас.
— Немного ещё, — всё это время успокаивающе приговаривал Всеволод Акакиевич.
Его пальцы шевелились, словно у кукловода, дёргающего марионетку за нити, а по его лицу градом катился пот.
Мгновения тянулись в бесконечных муках, и всё что я мог — это терпеть. Никогда ещё в этом мире мне не было настолько больно, видимо раньше, даже до прямого использования аспекта жизни, он пассивно помогал мне, а вот сейчас… Сейчас я был наедине с этим адом, но это ничего не значило. Я всё равно не сдамся и достигну своей цели.
Я упрямо подавил очередной вопль и крепче, хотя куда ещё, схватился за матрас, ощутив, как ткань в руках начала расползаться. Я смогу. Женщины рожают, а я мужик в конце концов. У меня получится.
А потом всё кончилось. Точнее, я не был в этом уверен, поскольку потерял сознание.
Когда я вновь пришёл в себя, то Всеволода Акакиевича в моей индивидуальной палате уже не было. Я прислушался к себе и с удовольствием отметил, как всякий намёк на боль или разбитость исчез, хотя теперь я наконец-то ощутил последствия спасения Степана. В глубине сердца, там, где всегда ощущалась живая и могучая энергия, что омывала мой организм всякий раз, когда мне требовалась магия, теперь зияла пустота.
«Скоро моя дуэль, и нужно поторопиться», — подумал я и вдруг понял, что не могу даже призвать свою броню.