— Тогда четырёхступенчатая система получается, — заметил я.
— Пароль — это крайняя мера. Я их плохо запоминаю, да и взломать не так сложно. У меня есть один, и тот спрятан в надёжном месте.
Я понимающе кивнул, а Мерлин наклонился к чёрной металлической двери, и та спустя секунду щёлкнула, отворяясь. Ректор вытащил из тёмного зева хранилища небольшой шар бронзового цвета и протянул его Вознесенскому.
Тот деловито кивнул и стал работать с артефактом. Выглядел тот, как шарообразная версия кубика-рубика, полностью исписанный буквами из магического алфавита.
Пока некромант подбирал нужные символы, строя их в известную одному лишь ему последовательность, я спросил у Мерлина:
— Что это за артефакт?
— Генератор заклинаний Никольского, — лекторским тоном произнёс Мерлин, явно перейдя в режим преподавателя, коим по факту и являлся. — Этот прибор позволяет создавать несколько десятков заклинаний одновременно, при этом, настроить частоту их повторения и силу, порядок создания.
— Сильно! — я с уважением посмотрел на небольшую, размером с теннисный мячик вещицу. Хочу тоже такие уметь делать. — Сколько времени уходит на его создание?
— Таких, насколько мне известно, всего три в империи, — вздохнул Мерлин. — И повторить их пока никто не может.
— Для этого нужно его разобрать, — понимающе произнёс я.
— Верно, — ещё раз вздохнул ректор. — И даже у меня на такое рука не поднимется.
— Нет уверенности, что соберёте обратно, — подытожил я и получил ещё один тяжёлый вздох.
— Я готов! Давайте приступать! — сказал Вознесенский.
Я решительно шагнул к дивану и сел рядом с Боровиком Ивановичем, который никак внешне не изменился. Уверен, Безымянный мог бы убить его в любой момент, но цель охоты не в уничтожении приманки.
Ладно, посмотрим, кто ещё из нас добыча! Один раз я уже победил его в Нави, правда тогда со мной был золотой клинок Хроноса, но не суть. Главное, если получилось однажды, может получится и второй раз и этого мне достаточно.
— Сейчас я вытащу из тела твою душу, а генератор заклинаний проложит путь до твоего друга. Ты не должен сходить стропы до тех пор, пока не достигнешь цели. Обратный путь будет держаться, но я не знаю сколько. Так что лучше поторопиться. Свердлов писал, что на этом маршруте тебя будут ждать видения из прошлого, настоящего, будущего, а возможно, тебе посчастливится мельком увидеть иные миры. Ты готов?
— Нет, — хмыкнул я. — Давайте уже.
— Отчаянный ты человек, Алексей, — с внезапным уважением посмотрел на меня Вознесенский. — Если спасение принцессы-оборотня из Святого Леса я ещё мог понять, то это…
Я стёр улыбку с лица.
— Я не бросаю своих людей. И если есть возможность спасти, то сделаю это.
Вознесенский изменился в лице. На его морщинистом, с тонкими аристократическими чертами лике проступила непонятная мне эмоция, то ли восхищение, то ли удивление, а может и то и другое одновременно.
— Тогда начнём, — решительно произнёс он, и шарик в его руке засветился радугой энергий, очень напоминавших императорскую магию.
Глаза стали стремительно слипаться, и уже почти окунувшись в мир грёз, я услышал голос некроманта:
— Мерлин, кто этот парень? Он не может быть простолюдином.
На это я внутренне улыбнулся. Знал бы он, что в моём мире вполне обычные ребята могли стать великими полководцами и управленцами, без золотой ложки в одном пикантном месте. Воля и разум — вот главный секрет любого лидера.
На этот раз не было никакого давления и мира, где земля и небо поменялись местами. Более того, место, где я оказался, являлось моим родным городом. Небольшие улочки, нестройные, из разных поколений, высокие и не очень дома, на первых этажах которых обосновались продуктовые супермаркеты, алкомаркеты и аптеки, видимо на случай, если перебрал с продукцией из соседнего магазина.
Здесь тоже была зима, такая же лютая, как и в том мире. Интересно, я оказался здесь из-за того, что отрезан от внутреннего источника магии? Или это выверт моего подсознания.
Оглядев себя, я обнаружил свою любимую чёрную куртку и тёплые, созданные для условий крайнего севера, берцы. Всегда покупал зимнюю обувь в магазинах спец одежды, максимально практичная и зимой не холодно.
Я повертел головой в поисках пути, который мне проложил Вознесенский. Ничего. Просто город, редкие прохожие, спешащие в тёплые объятия домов, магазинов или общественного транспорта, и всё.
— Алёша, — раздался за спиной до боли знакомый голос. Я дёрнулся, словно от пощёчины, и медленно, боясь дышать, обернулся. Там стояла она. Всё такая же красивая, как в первый день нашей встречи. Обрамлённое шапкой и шарфом самое прекрасное на свете розовое от мороза лицо, небесно-голубые глаза, в которых сейчас боролись друг с другом боль и надежда. — Это… ты?