Я резко обернулся и увидел, что нарисованный моей фантазией старик исчез, а на его месте теперь стоял высокий худощавый гуманоид с блестящей темной кожей и головой то ли волка, то ли собаки.
— Анубис, — сглотнул я, сильнее сжимая клинок.
— Ты дал мне имя, — услышал я слова, в которых не было ни капли эмоций, но пасть не шевельнулась. — Я выполню свою часть сделки. Но потом верну тебя в круг перерождения.
Взмах вполне человеческой руки, и вокзал развеялся, а передо мной открылся мерцающий тёплым светом то ли портал, то ли проход. Под ногами была всё та же каменная дорога, а вот величественного замка больше не существовало.
— А эти? — кивнул я на застывших обезьян. Всё же они именно из-за меня стали такими.
— Ты всё так же можешь их оживить.
— Грехи, — помрачнел я и сконцентрировался на той обезьяне, что была ближе всего.
За свою жизнь я много грешил относительно той религии, в которую не то чтобы верил, но причислял себя, как это часто бывает.
Но вот моё перерождение — это что угодно, но не грех. Пусть первый император и наврал мне с три короба о том, что «случайно» выдернул меня из круга перерождения, да к тому же ещё и устроил здесь настоящий погром, это не важно. Я ни на миг не пожалел, что получил второй шанс.
— Нет, — отрезал я.
— Что нет? — Анубис обрёл небольшие искры удивления.
Должно быть что-то…
Внезапно перед глазами мелькнула разноцветная искра и я интуитивно дёрнулся к ней. В следующий миг свет пропал, а я очутился в тёмном, пропитанном сыростью и сопутствующей всем подвалам вонью.
Никаких источников света в кромешной тьме не было, поэтому я решил использовать в качестве светила золотой клинок. Усилие воли, и в моих руках вспыхнуло солнце, которое, в отличии от настоящего, не обжигало и не слепило.
— Кто здесь? — услышал я знакомый голос, который сейчас казался хриплым и до крайности уставшим.
— Это я, учитель, — улыбнулся я, но не стал шагать к прикованному цепями к каменной стене Боровику Ивановичу.
— Алексей⁈ — слабо удивился тот, не в силах поднять головы. Он несколько секунд молчал, будто набирая силы, после чего заговорил: — Тебе нужно уходить! Старичок-Боровичок, он… Он опасен! Он сильнее и искуснее меня! Если ты здесь, значит это ловушка! Уходи! Поторопись!
— Конечно ловушка, — согласно кивнул я, пристально оглядывая выделенные Безымянным апартаменты для Боровика Ивановича. На первый взгляд не было ничего такого.
— Тогда почему ты всё ещё здесь? — с тревогой спросил он.
— А здесь, это где? — вопросом на вопрос, ответил я.
Боровик Иванович попытался поднять голову в неизменной грибной шляпе, что являлась частью его тела, но неудачно. Цепи звякнули, а голова повисла ещё ниже.
Несколько долгих секунд я напряжённо вглядывался в реальность, после чего сделал несколько взмахов клинком.
От каждого движения в воздухе оставались золотистые следы, словно поднятая взмахом невесомая пыльца различимая невооружённым взглядом на солнечных лучах.
Ещё одно усилие воли и у меня изо рта вырывается слово-ключ:
— Льга.
Я не знал, сработает ли заклинание освобождения здесь и в такой форме, безиспользования привычного источника, но стоило попробовать.
Конструкт несколько мгновений неподвижно висел в воздухе, а потом вспыхнул и метеором отправился к Боровику Ивановичу. При этом с каждым мгновением магический символ становился всё ярче и ярче.
И когда он уже почти достиг пленника, тьма внезапно сгустилась, закрывая собой душу Боровика Ивановича, и из неё показалась тёмно-пепельная рука с красными длинными когтями. Она схватила золотой символ и несколько мгновений удерживала его, пока волшебство не исчерпало себя и не погасло.
— Так я и думал, — невесело ухмыльнулся я. — Кошмар.
— Ночное видение, — раздался красивый женский голос, от которого у меня по телу пробежал табун мурашек. А ведь я никогда не был впечатлительным, даже впервые столкнувшись с монстрами волшебных территорий, я тогда ощущал лишь отвращение и решимость сражаться.
Усилие мысли, и золотой свет окутал меня, и я сделал шаг вперёд.
— Самонадеянно, — цокнула невидимая…
Даже не знаю, как её назвать. Кошмарная демоница? Судя по той когтистой руке, обтянутой пепельной жуткой кожей, это название очень подходит, но Навь — такое место, что доверять одним глазам — смертельно опасно. Поэтому я смежил веки и прислушался. После первого посещения этого места что-то во мне неуловимо изменилось. И если тогда мне было здесь сложно даже дышать… То сейчас всё обстояло иначе.
— Это просто уверенность, — ответил я, делая новый шаг.