Та мгновение непонимающе смотрела на меня, после чего в ужасе шарахнулась к стене, где недавно был прикован учитель.
— Они меня разорвут!
— Ты скажи, что убила нас, — пожал я плечами. — И теперь тебя зовёт Безымянный, чтобы наградить.
— А если он сам явится сюда? И где будете вы?
— У тебя полое тело, — я подскочил к ней и резко вытащил клинок из брюха. — Я думаю, мы туда без проблем поместимся. А вздумаешь попытаться нас сожрать… — я усилил поток боли на разум твари.
Та поспешно затараторила:
— Я поняла! Поняла! Ладно! Не надо! Хватит!
Кто бы знал, чего мне стоила безмятежная улыбка! Я убавил поток, но не полностью.
— Если ты нас вытащишь, то я тебя отпущу, а если попытаешься предать, то я обрушу на тебя такой поток страданий, что всё до этого покажется тебе лёгким дуновением летнего ветерка, — откровенно блефовал я. Я ведь и сам такое не переживу, ведь болевой шок ещё никто не отменял.
Она с опаской посмотрела на меня и спустя секунду нерешительности проговорила:
— Я согласна, только постарайтесь не использовать свои силы и погасите этот клинок. Я не смогу его скрыть, — она показала взглядом на меч.
— Без проблем, — кивнул я, не расслабляясь ни на мгновение. Меч исчез из моей руки только для того, чтобы в любой миг вновь появиться.
— Это чистое безумие, — обессиленно прошептал Боровик Иванович.
— Я бы назвал это Троянский ход, — хмыкнул я и, не спеша подняв тело учителя, уверенно зашагал к червю.
Впереди ожидали не самые приятные мгновения, но как говорят в народе, хочешь жить, умей вертеться, в моём же случае, отринь брезгливость и страх перед тысячами острейших зубов чудища.
Я конечно уже бывал внутри монстров, чего только стоит моё первое знакомство со Старшим Полевиком, но там не было «полного погружения», я лишь засунул в ухо руку с мечом по самое плечо, а после искупался в крови монстра.
— Я втяну зубы, насколько это возможно, — произнесла она, а на её лице отразилась озабоченность. Как же она представилась? Парадигмус или что-то в этом роде, вот же, не могу вспомнить, а спрашивать лень. Зачем мне имя кошмара, ведь если всё выгорит, при следующей нашей встрече пощады от меня уже не будет точно.
— Уж, постарайся, — угрожающе протянул я. — Судя по фиолетовому отблеску, они у тебя ядовитые.
— Это не так, — воскликнула она, а я пустил в ход немного боли. Боже, как к этому можно привыкнуть? Нужно какие-нибудь практики поизучать, чтобы спокойно использовать ментальную силу, иначе я просто сойду с ума.
— Убрала зубки и не думай, — прорычал я. — И если ты всё же нас ранишь, то я исполню своё обещание. Но не стоит надеяться, что ты умрёшь или исчезнешь. Нет, я сделаю так, что ты постоянно будешь страдать! И как только ты адаптируешься, боль будет усиливаться. Даже после моей смерти.
— Х-хорошо, — кажется её наконец проняло.
Зубы исчезли и перед нами предстала труба, в которую я с Боровиком Ивановичем на руках, без проблем пролезли. Секунда и вот я уже в полной темноте.
— Вперёд, — мысленно приказал я и поморщился. Снова импульс боли, но не такой мощный, а мелкий, почти незаметный. Ну, точно, я как дрессировщик, один в один.
Верниса Самнирумская, одна из младших и слабейших апостолов, впервые в истории своего существования не понимала происходящего. Каким образом она, кошмарная повелительница боли и страданий, вдруг превратилась в рабыню смертного? Откуда в человеческом существе столько воли и стойкости? Любой, в кого попадала её пыльца горя, становился беспомощным, а в большинстве мёртвым от мук и невероятных болей. Но не этот.
Поначалу она подумала, что его задело лишь по касательной, но потом он рванул прямо на неё, будто берсерк, что использует дурман-грибы, и тогда не меньше десятка пылинок вонзилось человеку в грудь.
И вместо смерти или душераздирающего крика, он только упал и задёргался. И всё!!! Но дальше события приобрели абсурдный поворот, и он каким-то непостижимым образом смог приручить боль! Верниса и представить не могла, что такое вообще возможно, ведь она знала о боли всё, она её вестница и повелительница. Так во всяком случае она искренне считала, пока её оружие не обратили против неё самой.
Разве способен ночной кошмар страдать? Она помнила как родилась в одном городке на окраине Европы, когда на улицах властвовали чума и страдания, а червизаводились буквально везде, начиная от продовольствия и заканчивая людьми, как в животах живых, так и унесённых мором. Людям снился ужас, в котором она пожирала всех подряд, пустая и ненасытная, с демоническими крыльями бабочки и черная как сама ночь. А ещё они дали ей женское лицо и искушающий голос, как у тех, кого они сжигали на кострах и называли ведьмами.