— Я так полагаю, и текст моей речи есть? — поинтересовался я.
— Конечно, — ответил он и телефон у уха завибрировал. Я посмотрел на экран и увидел пуш-сообщение. — Отправил тебе в мессенджер. Смотри.
— Если там ересь, я это не буду читать на всю страну, — предупредил я.
На это он звонко рассмеялся и ответил:
— Ты сейчас лицо империи. Никому не выгодно, кроме прямых врагов, топить тебя или как-то вредить репутации.
— Ладно, — нехотя согласился я. — Жду завтра.
— Ага. Я позвоню.
Закончив разговор, я обдумал сложившуюся ситуацию и понял, что бал будет намного масштабнее, чем я себе представлял изначально.
Хайнц Лехман критично осмотрел своё отражение. Оттуда на него смотрел высокий импозантный мужчина средних лет, с короткими чёрными волосами, но не военным ёжиком, и холодными водянистыми глазами, практически не имевшими цвета. От последнего он зло скривился. Чтобы он ни делал, глаза всё равно остаются неизменными, как бы не притворялся.
Но, благо что живёт Хайнц в Германской империи и там нет проблем с технологиями.
Мужчина выудил из кармана небольшой футляр размером со спичечный коробок и открыл. Вытащив две линзы, он аккуратно вставил их в глаза, после чего закинув голову назад, использовал глазные капли. Потом несколько раз моргнул, распределяя жидкость и привыкая к инородным предметам на глазных яблоках.
— Друг-ое де-ло, — улыбнувшись, с немецким акцентом произнёс он.
Теперь в зеркале был обычный мужчина с карими глазами, совсем не похожий на хладнокровного убийцу.
— Дорогой, нам пора, — послышалась из-за двери немецкая речь его спутницы на этот вечер.
— Конечно, — он ещё раз оценивающе и придирчиво осмотрел себя с ног до головы, и только убедившись, что всё идеально, произнёс: — Идём, дорогая Софи.
Бал. Как много в этом слове…
Глядя на публику в почти средневековых нарядах, меня отчего-то потянуло на поэзию. Сейчас я, как хозяин сего мероприятия, должен выйти перед уважаемыми гостями и толкнуть речь. То ещё удовольствие, конечно. Но как говорили в моём детстве девяностых годов: «Нет слово не хочу, есть слово надо».
Шучу конечно. Эта установка, как бы её ни вдалбливали в меня родители, так и не прижилась во мне. Я всегда делал лишь то, что было необходимо лично мне или находилось в зоне моих интересов, всё остальное — мимо. Поэтому в школе у меня всегда были хорошие отметки, а вот всё что не касалось успеваемости и было не интересно, я попросту игнорировал. Помню, когда повсеместно появился интернет, а в нём завелись диванные психологи, было весьма любопытно слушать, как они наставляют людей идти моим путём.
Мысли скользнули в другую сторону, и перед глазами всплыли воспоминания о прошедшем интервью. Майор Пронин лично открыл портал для менталиста и журналистки, после чего кивнул мне и без лишних слов удалился с явно недовольным лицом. Значит, его заставил император. Ну, да, не так много магов способны пробиться сюда через защиты и помехи, и Пронин как раз один из таких.
— Привет! — с вечной ухмылкой помахал мне Даниил. — Знакомься, это Любовь Степановна Гладкова, журналист, политолог и просто хороший человек с большим сердцем и острым умом.
Девушка чуть покраснела от комплиментов:
— Даниил, — проворковала она, — вы меня смущаете, — после чего она протянула руку мне. — Рада познакомиться с вами лично, — и одарила меня улыбкой.
— Погода была прекрасная, принцесса была ужасная… — сам не знаю отчего вспомнились мне слова из одного старинного мультика. — И я рад познакомиться, — ответил я учтивой улыбкой и пожал протянутую тёплую ладошку. — Чай?
— Пожалуй, соглашусь, — она сделала вид, что не услышала мои первые слова, сосредоточившись на приятных и оставаясь всё такой же улыбчивой и располагающей, что говорило о высоком профессионализме репортёрши.
Что ж, мудро, а вот мне нужно больше контроля и выпускать меньше раздражения. Она всего-навсего выполняет свой служебный долг, не более того. А то, что мне вся эта затея не по душе, уже второй вопрос. Сделка с Даниилом мне была выгодна, и если бы император знал на сколько, то, боюсь, я бы одним интервью не отделался.
Нам принесли цветочный чай, мёд и различного формата сладости из сухих фруктов. Несмотря на тёплую погоду, растения в Святом Лесу зимой отказывались плодоносить, хотя как по мне — глупость полнейшая. У нас в обычных теплицах круглый год и овощи, и фрукты были в изобилии. И пусть зимой большинство из них словно из бумаги, тем не менее, с магией, что тут имеется, могли бы и заморочиться.
Ну, ничего. Так как теперь я здесь главный, и как человек из другого мира, просто обязан навести тут прогрессорство.