Аглая же выбрала золотой цвет со вшитыми мелкими бриллиантами по краям подола и декольте, что в её случае притягивало куда больше взглядов, чем любые уловки кутюрье, в которые девушка облачилась. Высокая причёска, чуть подведённые глаза и губы.
Мои жёны облачились в абсолютно разные наряды, но при этом, было в них что-то неуловимо схожее. Возможно неопытность, что сияла яркой непосредственностью в глазах, а может естественная красота и грация. Они были прекрасны, и мне чертовски повезло с ними.
— Дамы, — улыбнулся я, — до следующего моего заявления ещё есть время. Давайте потанцуем немного.
Девушки радостно улыбнулись, а потом переглянулись:
— И кто же будет первой? — хором спросили они, после чего с неприязнью уставились друг на друга.
— Как я и говорил ранее, — беря их обеих за точёные талии, — вы мне обе дороги. Поэтому я выбираю Зевану.
— Но почему? Это из-за того, что она первой стала твоей женой? — возмутилась Аглая.
— Всё потому, — нежно улыбнулся я и слегка коснулся её щеки, — что я вас одинаково люблю. Подумай, если у тебя два сына, в которых ты любви не чаешь, но тебе приходится делать выбор между ними. Не важно в чём именно, кто первый покатается на лошадке или сядет в машину, как ты выберешь?
Она на секунду застыла, а на лице отразилась сосредоточенная работа мысли. После чего она так же легко коснулась губами моей щеки и без лишних слов чарующе улыбнулась. Это единственная, кроме поцелуя руки, форма выражения привязанности в высшем обществе, допустимая только между супругами. И пусть официально мы с Аглаей ещё не были женаты, но я кронпринц, кто меня упрекнёт в отсутствии штампа в паспорте.
Я мысленно вздохнул. Если бы не подлянка от императора во время награждения, то не пришлось бы вообще иметь дел с этими высокомерными элитами. Но да ладно, нужно выжить из ситуации максимум и ни на миг не прекращать идти к своей цели.
С этими мыслями я закружился в танце, пусть я и не умел, девушки мне пообещали, что по ходу действия я обязательно разберусь. Ну, и перед этим мы немного потренировались. Получалось у меня так себе, но благодаря тренированному и закалённому в сражениях телу, я не наступал на ноги партнёрше и держал темп. Хотя, на взгляд любого аристократа, как мне призналась Аглая, мои движения выглядели скованными и рваными. На это я лишь пожал плечами, не видя никакой беды в этом. Если бы возникла реальная необходимость, я бы обязательно освоил танцы, а так…
В общем, я потанцевал с одной красавицей, потом с другой, потом снова с первой, и снова со второй. И так почти час.
Потом у нас был небольшой перерыв, и я посмотрел на часы. Пора было вновь привлечь внимание знатных гостей.
— Господа, прошу вашего драгоценейшего внимания, — широко улыбнувшись проговорил я, и удостоверившись, что люди повернули в мою сторону головы, продолжил: — Сегодня, на этом мероприятии, мою жизнь пытался забрать некий Хайнц Лехманн, более известный как палач Германской империи.
Люди зашептались, а я с удовольствием отметил, как лицо Людвига, что решил задержаться на моём празднике, дрогнуло. Он, как всякий прожжённый политик, сдержал эмоции, но видит бог, далось ему это неимоверными усилиями.
Когда шум немного стих, я продолжил:
— Как видите, я пережил его прямую атаку в упор. Более того, если бы он не сбежал как жалкий, потерявший честь трус, я бы прикончил его прямо здесь, — сделав театральную паузу, я окинул взглядом разношёрстную и в то же время одинаковую публику. — И сейчас я собираю вокруг себя благородных людей, за которыми есть реальная сила, а в жилах течёт не только благородная фамилия, но решимость и сила духа. Есть ли среди вас те, кто уже сейчас готовы пойти за мной и получить славу и почёт? — и мысленно добавил: — «И признательность будущего императора»,
В этот момент воздух рядом завибрировал и потемнел, словно кто-то выключил свет на небольшом кусочке реальности. Через секунду из портала вышла императрица.
Усыпанная с ног до головы бриллиантами и сапфирами, она не выглядела безвкусно, как это часто бывает из-за обилия золота или камней. Кудрявые волосы, решительный и сильный взгляд, которым она окинула моих гостей.
— Я пришла сюда, чтобы лично поддержать своего сына, — при этом она взяла меня под руку. — Однажды, — она говорила уверенно, а держала меня так, словно я действительно был её погибшим сыном, с какой-то нежностью, но при этом крепко, как могут только матери, — он станет величайшим императором.
На этом она замолкла, но остальные слова были излишне. Женщина появилась ровно в тот момент, когда была более всего нужна.