Спустя десяток минут, я вышел в просторную пещеру, и огляделся. Теневого волка нигде видно не было, а само помещение было заполнено мелкими, чуть различимыми тенями.
«Яйца, — догадался я. — Чёртовы 'чужие».
Я вышел туда, где не было крупных теней и одним глазом выглянул в реальность. Стрелочка чётко указывала прямо, и я продолжил путь.
Через неполную минуту я обнаружил несколько десятков теней, лежащих на каменном полу. Вновь взгляд в реальность, и я невольно выругался. Там были люди. Мужчины и женщины, все без сознания. И если я сейчас выйду, чтобы помочь им, то скорее всего начнётся бойня, в которой они не выживут.
Но для чего их сюда притащили, ещё и живых? Хотя… чего это я? Очевидно для чего.
Я с брезгливостью огляделся в реальности. Сотни яиц ожидали вылупления, чтобы волчата смогли вкусить первую в своей жизни живую человеческую плоть.
Чтобы спасти людей, мне нужно сэкономить немного времени, но, если я устрою полномасштабное сражение или что-то в этом роде, придёт теневик, который проигнорирует мои щиты. Эх, надо было Степана с собой взять, было бы в разы проще.
Я хмыкнул. Проще? Серьёзно? Разве это путь к моей цели?
Я резко выскочил из тени и вытащил золотой клинок. Взмах, и вокруг кучки бессознательных тел возникло пространственное искажение. Но не тёмное, как это всегда бывает при использовании соответствующего аспекта, а разноцветное, смазанное, как в той реальности, где я тренировался.
Это свойство клинка я обнаружил в первые же дни пребывания в том странном месте. Через такую стену не пройдёт никакая магия, а вот физические объекты — легко. Поэтому я скастовал ещё несколько защитных барьеров и начал творить маяк. Именно он должен привести группу спасения.
Пока я был занят волшбой, воздух вокруг, который, к слову, был пропитан какими-то миазмами, то ли кошачьей мочи, то ли мокрой псины, словно загустел.
А спустя секунду раздался протяжный вой, к которому в замкнутом пространстве пещеры тут же присоединилась целая орава голосов, сливаясь в один оглушительный рёв.
Резко ударило по мозгам, и люди, что до этого не подавали признаков жизни, за исключением редкого дыхания, застонали и закорчились в муках.
Я сжал зубы так, что показалось, что услышал хруст.
Давление с каждой секундой всё нарастало, а в глазах все плыло.
«Надо спасти», — пришла мысль, вялая и будто не моя.
Руки и веки становились всё тяжелее, а заклинание маяка рассыпалось.
Реальность моргнула и погрузилась во тьму.
Степан сражался. Никогда в его жизни, даже во времена первого императора, ему не приходилось драться за свою жизнь. Даже беляки, смертоносные обитатели теневого мира не могли загнать его в угол. Ну, может, кроме старшего беляка, но та тварь не поворотлива и сражения с ней можно было легко избежать.
Степан, с тех пор как царевич Алексей вернулся со своей тренировки, ни на миг его не оставлял, порой передвигаясь на глубоких слоях теневой реальности, доступной лишь тем, кто принял тьму как единственную стихию и сущность.
Так случилось и в этот раз. Он еле успел нырнуть внутрь портала, но не стал показываться на глаза. Царевич хочет стать сильнейшим в мире, и опека не лучший помощник в достижении этой, безусловно великой цели.
А потом он столкнулся с ними. Угольно черные твари, что немного походили на волков, попытались убить царевича.
Сначала только один. Но потом Степан обнаружил целый выводок этих тварей и решил прикрыть своего царевича из тени, как всегда это делал с первым императором.
Но если раньше против него выступали в основном люди или существа, что мыслили и действовали как людское племя, то эти были другими. Так же они отличались и от беляков, что руководствовались безумной, даже слепой яростью.
Эти же монстры были полуразумны и действовали соответственно. Они были слабее его по одиночке, но сообща твари доминировали и теснили.
Они выпрыгивали из потолков и стен, а зубы и когти удлинялись черными тенями, норовя раскромсать.
Степан уворачивался, убивал и всё равно проигрывал. Внутренний голос уже начал обратный отсчёт до того момента, когда усталость, что постепенно овладевала телом и разумом, возьмёт вверх, и он ошибётся. Фатально.
Внезапно Степан ощутил беспокойство, что раскалённой иглой кольнуло сердце.
Царевич! Он в беде!
Перед глазами сразу же возникли воспоминания из прошлой жизни. Погибшие товарищи, и сам первый император, что безвозвратно ушёл.
Твари окружали его. Весь мир, казалось, пропитался их голодной злобой, а совокупная сила давила, заставляя отступать и бояться. Вот только он, Степан, теневик первого императора, не из тех, кто сдаётся.