От Ю. О. [Мартова] получил довольно утешительные сведения насчет Берна, обнаружилось довольно полное единство взглядов, равно как и понимание необходимости выступать активно, сплоченно и последовательно. Манифест, извещающий о созыве международной конференции "центральных партий" и формулирующий задачу не создания нового четвертого Интернационала, — а образования ядра, способного в будущем воссоздать единый И[нтернациона]л, манифест этот стоит целиком на почве наших апрельских тезисов.
Я сейчас в Москве, но не знаю, удастся ли остаться здесь. Мое выступление на съезде снова осложнило уже решенный было вопрос о моем возвращении.
Жму руку. Привет всем т[овари]щам.
Ф. И.
ЦА ФСБ РФ, д. Н-1379, л. 48. Конверт. Автограф.
*Взято у Назарьева.
№ 3 ПРОКЛАМАЦИЯ ПЕТРОГРАДСКОГО КОМИТЕТА РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РАБОЧЕЙ ПАРТИИ
Февраль 1921 г.
Российская социал-демократическая рабочая партия к голодающим и зябнувшим рабочим Петрограда!
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Товарищи! Голод и холод снова с удесятеренной силой ударили по населению Петрограда. Нечего есть. Нечем топить. Один за другим останавливаются заводы и фабрики. Нам говорят, что это — лишь короткая заминка, временный перебой, что все налаживается; что стоит немножечко потерпеть, немножечко приналечь, немножечко подвезти дров к железным дорогам, — и все наши беды как рукой снимет. Какой вздор! Разве в одних дровах дело? Разве может жить и работать одними дровами громадная страна, потреблявшая еще недавно сотни миллионов пудов угля и нефти? Разве, справившись с ними, можем мы быть уверены, что завтра они не повторятся в еще горшем деле? И разве слепы мы, чтобы не видеть, как, вопреки благодушным уверениям большевиков, все не налаживается, а с году на год, с месяца на месяц разлаживается все больше и больше? Разве не видим мы, что не помогли нам ни Баку и Грозный с их неисчерпаемыми запасами нефти, ни Донецкий бассейн и Урал с их необъятными залежами угля, ни Сибирь, Украина и Кубань с грудами наваленного в них хлеба? И разве дети мы, чтобы не понять, что богатства у нас много, но распорядиться им, как следует, мы почему-то не можем? Нет, товарищи, дело тут не в отдельных заминках и перебоях, а в каком-то общем большом пороке нашей государственной машины, которого штопаньем и заплаточками не исправишь, который надо лечить по-настоящему! Конечно, теперь, когда нужда схватила уже за горло и привела на край гибели, а власть зовет нас напрячь все силы, чтобы помочь подвезти хоть сколько-нибудь дров и хлеба, не дать разрушиться и прийти в негодность машинам и фабричным зданиям, — конечно, теперь, сейчас, мы должны откликнуться на этот призыв, чтобы спасти от гибели и свои семьи, и свое фабрично-заводское добро. И мы поможем, — не тем, конечно, что пойдем штыками выколачивать из наших братьев-крестьян дрова, как сейчас выколачивает из них большевистская власть хлеб, а тем, что снова напряжем свои мышцы, пустим в ход все свои силы, весь свой разум, все свои организаторские способности, всю мощь своего слова, обращенного к деревне! Мы будем добиваться, чтобы в это невыносимо тяжелое время поровну между всеми делилась всякая кроха хлеба и топлива, чтобы пока свирепствует голод и холод, не было привилегий и льгот! Пусть и правители наши, ответственные за существующую хозяйственную систему и сурово карающие всякое нарушение ее, — пусть и они посидят на том пайке, который проповедуют другим, пусть и они покажут пример того терпения и готовности к жертвам, который требуют от всех граждан! Но разве это решает вопрос, товарищи? Разве, подвезя немного хлеба и дров сегодня, мы уже окончательно выскочили из тисков разрухи? Нет, товарищи, еще и еще раз все это жалкие заплаты, которые, с грехом пополам, могут заткнуть дыру сегодня, но которые не могут помешать нашему хозяйству расползаться по всем швам! Чтобы действительно избежать беду, не миновать нам больших и общих вопросов нашего государственного строения, государственной политики! Не миновать нам думы о самом корне, о самых основных причинах нашей неурядицы! Спросим большевиков об этих причинах, и они прежде всего скажут: империалисты Антанты мешают; они душат нас своей блокадой! Да, верно! Пока капиталистические хищники других стран сдавливают нас железными кольцами и пока мировой пролетариат не покончит с ними, до тех пор мы будем во многом нуждаться, во многом будет у нас нехватка. Но во всем ли? За хлебом, углем, нефтью, железной рудой, льном, пенькой и даже хлопком — нам незачем к Антанте ходить! Она сама хочет все это концессиями получить от нас. Следовательно, не в Антанте одной дело! С империалистами борись, Антанту обличай, на мировой пролетариат надейся, но сам не плошай! — И вот не сплошали ли мы сами? Спросим опять большевиков, и они скажут — нет! Хлеба у нас запасы стомиллионные, а нету его только потому, что заминка вышла с топливом, не на чем его подвезти. А спросим, почему нет топлива, и они скажут: топлива? Да его сколько угодно в лесах, и в шахтах, и в нефтяных источниках. Беда лишь в том, что вышла заминка с хлебом — нечем кормить дровосеков, шахтеров, нефтяных рабочих! — Хлеба нет, потому что нет топлива, а топлива нет, потому что нет хлеба! Разве это ответ? Это не ответ, а сказка про белого бычка! — Спросим людей старого закала, слуг и рабов капитализма, и у них свой ответ готов: вся беда в том, что нет старого хозяина, что трудящиеся сами взяли в свои руки свою судьбу. Вздор! Не только в царстве Колчака, Деникина и Врангеля, но и во всех странах Европы и Америки капиталисты доказали, что они думают не столько о производстве, сколько о своей прибыли. Передать всю власть в руки людей, радеющих больше всего о своем кармане, это значило бы не избавиться от голода и холода, а своими руками надеть на себя петлю! — Спросим, наконец, анархистов, людей черного знамени, и они скажут: вся беда в том, что есть вообще государственная власть. Не надо никакой власти и никакой политики. Нужны лишь отдельные союзы, общества, коммуны людей, каждая из которых сама заботится о своих интересах, и потому да здравствует безвластие! И этот лозунг, товарищи, вздор! Анархисты уверяют, что из стремления десятков или сотен тысяч отдельных коммун, отвернувшихся от политики и преследующих лишь свои хозяйственные интересы, выйдет всеобщее довольство и согласие. На самом же деле выйдет лишь всеобщая свалка и всеобщая нужда, когда каждая из коммун, раскиданных на пространстве шестой части земного шара, будет работать без связи с другими, без общего плана, без расчета на потребности других коммун, и выйдет еще одно: государственная власть, от которой отвернутся трудящиеся, не исчезнет, а попадет целиком в руки той военной, чрезвычайнической, гражданской и хозяйственной бюрократии, которая и сейчас уже распоряжается всем почти самовластно. — Нет, товарищи, без тесной связи всех отдельных частей нашей страны, без единого хозяйственного плана, без государственной организации и государственной политики нам не обойтись и разруху не избыть! Надо только, чтобы политика властей была разумной и правильной и велась в интересах трудящихся. Это значит, что надо, прежде всего, не гоняясь затем, чтобы все сплошь национализировать, отобрать в государство вплоть до последней ремесленной и кустарной мастерской или мелкого торгового ларька, подумать больше всего о том, как бы заинтересовать крестьянство, составляющее громадное большинство трудящегося населения, в поддержании революции и государства; как бы сделать его не врагом, а другом революционного города и революционного пролетариата; как бы внушить ему охоту и сеять больше хлеба, и доставлять его в город. Большевики пытались достигнуть этого насилием, папкой, штыком. И мы видим результаты: крестьяне восстают, крестьяне сокращают посевы, крестьяне предпочитают гноить хлеб, чем везти его в город, который умеет разговаривать с ними только кулаком. Нужна политика не насилия над крестьянством, а политика примирения с ним. Нужна политика, которая учитывает, что крестьянин — не пролетарий, не рабочий, а хозяин-собственник, которы