В силу сказанного выше всем членам ЦК РСДРП инкриминируется руководство скрытой контрреволюционной активной деятельностью, которое вылилось 1) в остановку целого ряда заводов и фабрик, чем принесло республике колоссальный убыток, 2) привело к восстанию в Кронштадте в марте 1921 года.
Принимая во внимание, что РСДРП проявила себя за весь период революции, как партия, враждебная Советской Власти, когда меньшевики в разных местах участвовал и в заговорах, а ЦК РСДРП, выбранный в начале 1920 года, ничуть не изменил своего отношения к Советской власти и РКП в настоящее время работу свою направляет к срыву Советской Власти, отмежевываясь от этих обвинений лишь тогда, когда они — меньшевики попадали в руки ЧК, полагал бы во избежание дальнейшего разлагающего влияния РСДРП в связи с новыми начинаниями Советской Власти на трудовом фронте и в целях предупреждения нежелательных для республики событий, членов ЦК РСДРП подвергнуть высылке в отдаленные губернии под гласный надзор местной ЧК, сроком на один год каждого без права занимать выборных должностей, или должностей, связанных с общением с массами, а именно: 1) Гурвич-Дана Федора Ильича, 49 лет, происходящего из граждан г. Петрограда, в Марийскую область, Краснококшайский уезд кроме г. Краснококшайска,
2) Цедербаума-Ежова Сергея Иосифовича, 42 лет, почетный гражданин г. Одессы, в Тюменскую губ. Тобольский уезд,
3) Айзенштадта-Юдина Исая Львовича, 54 лет, мещанина гор. Вильна, — в Архангельскую губ. Мезенский уезд,
4) Николаевского Бориса Ивановича, 37 лет, журналиста-литератора, в Северо-Двинскую губ. Яремский уезд,
5) Липкина-Череванина Федора Андреевича, 51 года, из граждан Могилевской губ., — в Семипалатинскую область за исключением губернских городов,
6) Плескова Артура Абрамовича, 37лет, из мещан, в Семипалатинскую область, кроме губернских городов. Дело о них оставить во 2-м отделении СОВЧК.
Начальник 2-го Спец[иального] отд[ела] СОВЧК
[Подпись неразборчива]
17 декабря 1921 г.
ЦА ФСБ РФ, д. Н-1379, лл. 35–37. Полтинник.
№ 10 ПОДПИСКА ДАНА О НЕВЫЕЗДЕ
1922 года января 10 дня я, нижеподписавшийся, даю настоящую подписку коменданту Московской Бутырской МЧК тюрьмы в том, что по освобождении меня из-под стражи обязуюсь никуда не выезжать и явиться во 2-ое отделение СОВЧК не позднее 17 сего января за получением соответствующих документов для выезда в место, указанное в постановлении ВЧК, объявленном 10 сего янв[аря] Заместителем] председателя] ВЧК т Уншлихтом
Проживать буду Покровка, Введенский пер, 14, кв 14
Ф. Дан-Гурвич
ЦА ФСБ РФ, д Н-1379, л 43 Подлинник
№ 11 ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ДАНА О ЕГО ПРЕБЫВАНИИ В ТЮРЬМЕ
Места в тюрьме не было1. Рассчитанный на 700 человек, Д П. 3. вмещал теперь свыше 2000
Кое-как мы разместились на койках и на полу Я лично предпочел лечь на пол, так как больше всего боялся набрать вшей, которых, как обнаружилось потом утром, действительно было немало.
Утром начали знакомиться с многочисленной и разнообразной публикой, переполнявшей остальные две камеры и коридор. Наиболее интересными оказались две группы инженеры, работавшие по постройке электрической станции на одной из рек, и кронштадтцы. Арест инженеров, по их словам, был следствием столкновения их с политическим комиссаром, коммунистом. Они уверяли, что комиссар этот производил грандиозные хищения, когда же они попытались бороться с ним, то он донес на них, как на контр-революционеров и саботажников. В вину им ставилась также покупка продовольствия для рабочих на вольном рынке с обходом установленных декретами правил. По этим правилам они должны были предварительно обращаться за продовольствием в разные инстанции и ждать, пока эти инстанции доставят им требуемое или ответят отказом. На бумаге все это очень гладко и хорошо, но в действительности рабочие не стали бы ждать результатов всей этой канцелярской волокиты, а просто разобрались бы. Теперь, по словам инженеров, все проделки комиссара уже раскрыты, и он сам также арестован вместе со всею "комячейкою". Сколько помнится, все эти инженеры потом судились и были оправданы. Что стало с комиссаром, не знаю. Инженеры с интересом расспрашивали нас о позиции социал-демократии, но больше всего занимал их вопрос, стоят ли социал-демократы за свободы печати и для инакомыслящих, в том числе и для "буржуев". Получив утвердительный ответ на этот вопрос, они успокоились. "А иначе, говорили они, между вами и большевиками, с нашей точки зрения, никакой разницы не было бы. и вы, и они — социалисты, а социализм, как показала русская революция, — вредная утопия". Мне было очень интересно наблюдать эту новую психологию интеллигентских кругов в России, где испокон века всякое интеллигентское движение было по традиции окрашено в более или менее социалистический цвет.