– Мы все поняли, уважаемый, – сверкнуло единственным глазом существо в виде навозной кучи. – Прости моих людей – хлебнули пива, вот и потянуло в драку. Бывает. Однако ж заметь, Володя, – никто из них не применил ни ножа, ни меча, ни палицы.
– Еще бы они применили, – торговец расхохотался, убирая в кобуру пистолет. – Себе бы дороже вышло. Ну что – успокоились?
– Успокоились, упокоились, – странное существо, похоже, отвечало за всех. И собравшиеся почему-то воспринимали это, как должное. Даже почтительно застыли. Лишь какая-то мелкая тварь проскользнула мимо Кирилла, обдав парня острым запахом аммиака.
– Шпашибо, – поблагодарил краснолицый, выходя следом за Киром на улицу.
Сбросив в кусты бушлат, Лекса медленно задрала тельняшку, обнажив худой и плоский животик…
– Хватит! – тут же последовал окрик. – Теперь. Подойди.
Пожав плечами, девушка сделала несколько шагов к орешнику… и презрительно хмыкнула, разглядев закопанного за кустами боевого робота серии «Спайдер». С аспидно-черной башней, ощетинившийся стволами пулеметов и мелкокалиберных пушек, робот чем-то напоминал сидящего в засаде паука, терпеливо поджидающего жертву. Только вот паутины не хватало…
Хотя и паутина была! Алексия только сейчас разглядела многочисленные тонкие проволочки, опутывающие кусты и теряющиеся в пожухлой траве, тронутой первыми заморозками.
– С проволокой… это ты сам придумал, или кто подсказал? – в голосе девчонки сквозило уважение.
– Что ж. Я. Глупее. Паровоза? – с обидой отозвался био. – У меня. Между. Прочим. Мозги – живые. Человеческие.
Алексия громко расхохоталась и всплеснула руками:
– То-то я и смотрю – ничто человеческое тебе не чуждо. Меня вон раздеться заставил.
– Просто. Искал. Оружие. Гранаты, – отрывисто пояснил Спайдер. Выдержал небольшую, чисто человеческую паузу и уже более мирным тоном добавил: – Хотя. Ты. Довольно. Стройна. И. Обаятельна.
– Ох ты ж, чертов чайник! – восхищенно присвистнула Лекса. – Ну надо же – железяки уже комплименты делают!
Конечно, юной симпатичной девчонке, которую все вокруг воспринимали не как девушку, а как Мастера синего Поля Смерти, такие слова пришлись по душе. Пусть даже и говорил их бесчувственный стальной болван – боевой робот. Кстати, не тот ли самый, про которого совсем недавно рассказывал Кир и до которого они так и не добрались? Договаривались, да все как-то некогда было.
Бывший при Лексе кортик и маленький динамический фонарик внимание боевой машины не привлекли, гранат же у девушки не нашлось. Еще бы, большой дефицит – Поле их не копировало.
– Сама. Ты. Чайник, – нелюбезно буркнул динамиком Спайдер и повелительно двинул стволом пулемета. – Подойди. Ближе. Сядь.
– Но тут же мокро!
– Иначе. Убью.
В подтверждение этих крайне неприветливых слов землю под ногами Алексии тут же вспорола короткая злая очередь. Словно собака пролаяла – гав-гав-гав!
– И я для него еще пули делаю! – возмущенно махнув рукой, девушка уселась прямо в бурьян, скрестив под собой ноги. Спорить с боевыми роботом – дело бесполезное.
– Ты. Лазутчица, – Спайдер издевательски мигнул фарами. – Если. Свои. Явятся. Я. Тебя. Передам. Если. Нет. Убью.
– Тьфу, что б тебя собаки сожрали, – рассердилась Лекса. – Заладил – убью да убью. Что, других слов в лексиконе нет? Пластинку заело, сковородка ржавая?
– Сама. Сковородка.
– Не, вы слышали? Он еще и огрызается!
Робот снова мигнул фарами и, понизив вдруг звук до вкрадчивости, спросил:
– Откуда. Ты. Знаешь. Про. Пластинки? Береговые. Мутанты. Слушают. Музыку? Удивлен.
– Не знаю, как насчет мутантов. А я так музыку с детства люблю! – возмутилась девчонка. Еще бы – какая-то ржавень будет тут нос задирать! – У меня и проигрыватель есть, и усилитель, и… и грампластинок старинных немеряно. Еще и плеер… был. Кстати, мне Кирилл, десятник, про тебя рассказывал. Знаешь Кира?
Кира Спайдер знал. Только вот Алексии от этого было ни холодно, ни жарко. А хитрый био, видать, от скуки, придумал вот какую штуку: он задает три «музыкальных» вопроса, и если Алексия на них отвечает – отставляет ее в живых, если же нет – увы.
– Согласна! – быстро согласилась девчонка. – Давай, ржавень, спрашивай.
Уж о старинной-то музыке (а никакой другой в этом мире и не было) Алексия знала все. По крайней мере, так ей казалось. И, как выяснилось, – зря!