Что-то скользнуло по потолку… Летучая мышь? Нет, просто тень. Большая и какая-то угрожающая. Откуда здесь тень? И чья она? Лекса выключила фонарик, но тут же включила: оставаться в темноте оказалось еще страшнее. Нет, Алексия вовсе не была трусливой, но здесь что-то угнетало ее, что-то такое, чего она не видела… чего и не было. Ведь пусто же кругом! Ни-ко-го.
И все же девушка чувствовала что-то. Будто кто-то полз за ней следом, выбирая момент, чтоб напасть. Ощущение было настолько реальным, что Лекса выключила фонарик и тихонько повернулась назад, выставив перед собой граненое лезвие кортика.
И тут же кто-то наткнулся на него. Слышно было, как в темноте вдруг клацнули зубы. Кто-то фыркнул, завыл…
Девушка быстро зажгла фонарик и в ужасе отпрянула. Прямо перед ней вдруг оказалось существо из детских дурных снов. Небольшое, с собаку, но по всему – чрезвычайно опасное. Половину головы монстра занимала усеянная острыми зубами пасть. Фасеточные, как у слепня, глаза, тараканьи усы с локоть каждый. Торс – почти человеческий, только вместо рук – осьминожьи щупальца с присосками, а ноги вывернуты коленками назад. И заканчивались они натуральными пилами, один удар которых мог бы пронзить Лексу насквозь.
Поняв, что замечено, существо издало плотоядный звук и, резко махнув щупальцем, попыталась обвить девушке руку. Алексия оказалась проворнее: подставила кортик. Существо с мерзким хлюпаньем насадилось на клинок всей присоской. Злобно заверещав, оно отпрыгнуло назад, но отступать, похоже, не собиралось. Впрочем, и не торопилось, словно бы чего-то ждало.
Лекса осторожно попятилась и вдруг краем глаза заметила еще одну тень, скользнувшую по потолку. Девушка быстро обернулась.
Вторая тварь сидела с другой стороны, злобно пялясь глазищами и совсем по-тараканьи шевеля усами. Их раскрытых пастей монстров стекала тягучая зеленовато-желтая слюна. Видать, зверюги не на шутку проголодались. Разорвут, не ходи к бабке! В клочья. Вот-вот кинутся, и никакой кортик не спасет. Эх, надо было взять с собой «Макаров». Был такой у Лексы, сделала как-то для себя, только вот редко брала с собой. Зачем? Ведь отправилась-то просто на прогулку. Пройтись, воздухом подышать. Прошлась, блин. Как теперь выбраться-то? Хотя бы одного как-нибудь отвлечь…
Девушка вдруг ощутила запястьем натянувшуюся проволоку. Био! Вот кто ей поможет. Больше не думая, Алексия дернула проволоку – сначала быстро, рывком – три раза подряд. Потом – медленнее – тоже три раза. И снова – три быстрых рывка.
Ну? Что ж ты тянешь, старая консервная банка? Не понял? А ведь должен понять. Всего-то старинная азбука Морзе, и сигнал послан самый что ни на есть запоминающийся – СОС. Боевые машины наверняка учили прикладной полувоенной хрени. И азбуке Морзе – в том числе.
Ага! Девушку вдруг ударило током. Не больно, но чувствительно. Три раза подряд.
Понял! Догадался, железячина.
Снаружи прогремел взрыв, и лаз резко заволокло дымом. Едким, густым. Зазвенело в ушах… И обе твари исчезли! Словно растаяли. Лишь две черные тени неслышно скользнули по потолку.
А Лекса бросилась к выходу. Как могла быстро. Со всех ног. Выбралась, вскочила, помахала Спайдеру. Тот мигнул фарами. Сзади послышался какой-то звук, девушка на бегу оглянулась и, споткнувшись, упала прямо в грязную лужу.
Выскочившие из норы твари, раскрыв пасти, прыгнули.
Патроны на них робот не тратил. Просто бросил два метательных диска, еще в прыжке разрубив чудовищ пополам. Монстры упали в грязь уже разрубленными. Трепыхнулись, клацнули в последний раз пастями. И замерли, истекая буровато-зеленой кровью.
Алексию долго тошнило. Мерзопакостные оказались существа, что и говорить. А уж их требуха…
По проволоке вновь пробежал ток. Сполоснув в луже лицо и руки, промокшая насквозь девушка уныло поплелась к Спайдеру.
– Я б костер развела. Посушилась бы.
– Разводи, – покладисто разрешил железный повелитель.
Неожиданная милость простерлась настолько далеко, что для Лексы даже было срублено дерево, вполне подходящая для костра сушина. Оставалось лишь обломать сучья. Лекса быстро и умело сложила кострище, а уж поджог его Спайдер – инфракрасным лучом.
Затрещали сучья. Рванули к небу красно-желтые языки пламени. И сразу сделалось как-то веселей, теплей, радостней. Во всех смыслах.