Стены туннеля задрожали, и со всех сторон, разрывая бетон и землю, словно кишки из распоротого ножом живота, полезли смрадные склизкие кольца с присосками, словно у осьминога.
Слава богу, незваный гость бился в конвульсиях недолго, иначе точно бы похоронил своих врагов под землей.
Удар штыком… Кортиком… Снова штыком… Парни кромсали еще шевелящуюся плоть, словно древние шахтеры – уголь, пока Кир не скомандовал отбой.
– Ну, хватит уже! Похоже, оно сдохло.
– Хорошо, если оно здесь одно, – задумчиво пробормотал Дэм.
– У вас только одни такие? – сверкая взором, Дайна вытащила из кучи тряпьяузенькие темно-голубые штаны из плотной дерюги, в древности называемые «джинсы».
– Ну конечно же, нет, госпожа, – Володя-маркитант рассмеялся, и, одернув китель, вытащил из кучи еще пару таких же брюк, светло-голубых, с дырками.
Покупательница отрицательно качнула головой:
– Нет, мне больше синий цвет нравится.
– Так берите эти!
– Боюсь, они мне малы… Хотя… Где можно примерить?
– Вон там, за ширмочкой, уважаемая госпожа.
– Ах, не зовите меня госпожой, Володенька. Я для вас просто – Дайна. Хорошо?
– Как скажете, гос… Дайна.
– И давайте же, наконец, перейдем на «ты».
Голос девушки звучал так томно, а глаза сияли таким лукавством, что обескураженный капитан совсем поплыл, глядя на покупательницу с улыбкой глупой и безнадежной. Безнадежной, потому что здесь же присутствовал и жених красавицы, «полковник» или «командор» Стефан Баграмов. По сути – правитель Кронштадта, невзирая на какой-то там Совет. Так считал торговец, – но в самом Кронштадте полагали иначе. Да и сам-то Стефан о неограниченной власти лишь мечтал. И мечты эти растила будущая супруга, предавая грезам непостижимо терпкую сладость.
– Ну как?
Дайна явилась из-за ширмы, словно древняя богиня, – милая, изящная и совершенная до такой степени, что было больно глазам! Узенькие синие джинсы с заниженной талией пришлись ей впору, а завязанная высоко под грудью клетчатая рубашка выставляла напоказ плоский животик и тонкую талию. Мерцающую в пупке жемчужину очень хотелось потрогать рукой… впрочем, не только жемчужину. Вся эта девушка, эта златовласая краса сама сияла, словно жемчужина, редкостная драгоценность, неведомо как занесенная в этот жестокий и непредсказуемо-кровавый мир.
Володя и протянул бы руку, и потрогал бы, и погладил, и… Если б не жених!
И как хорошо, что торговец еще с утра велел затопить печь! Словно предчувствовал, что кто-то заглянет в последний денек! Так ведь и знал: покупатели, они такие, – в холодном складе долго не задерживаются, а вот в теплом… в теплом все пересмотрят и купят тоже – почти все.
– Ты, как всегда прекрасна, любимая! – горделиво ухмыльнулся Стефан, с некоторых пор считавший девушку своей полной и неразделимой собственностью. Может быть, и зря.
Красавица чуть скривила губы, принимая заслуженную похвалу, и, повернувшись к торговцу, скромненько попросила показать «какой-нибудь подходящий для этих брюк ремешок, желательно прочный».
– Если у вас, конечно, есть.
– Да как нету-то?! – встрепенувшийся маркитант опрометью бросился к стоявшим вдоль брезентовой стенки шатра сундукам, вытащил оттуда целую связку ремней. – Вот! Крепкие, из свежих кишок хоммута. И красивые! Смотрите сами, Дайна.
Хоммут, или хомяк-мутант, считался существом чрезвычайно юрким и неуловимым. Жил хоммут под землей, в норах, и промышлять его было очень непросто, особенно для хомо – людей. А вот «новые люди», дикари-нео, охотились на такого зверя удачно. Нюхом чуяли резко пахнущего зверька даже под землей, да так, сквозь землю, копьем и били. Хоммуты отличались невероятно вкусным мясом, которое, правда, нужно было еще суметь приготовить. Володя-маркитант, похоже, умел, и мясо у него откуда-то имелось, – торговец тут же пригласил гостей «на скромный ужин». Ну и заодно «покупки обмыть», как того требовал красивый старинный обычай.
Обмывали долго. Капитан не зря хвастался – жареное мясо оказалось выше всяких похвал. Особенно нахваливала Дайна, стреляя глазами так, что бедняга маркитант краснел, словно вареная свекла. Пожалуй, еще до ужина меж красавицей и торговцем вспыхнула некая ментальная связь, возникающая обычно, когда мужчине очень сильно нравится женщина, и та вовсе не против, – но кто-то мешает, и оттого в отношениях возникает некая неловкость, исправить которую можно только вдвоем.
Командор всего этого словно не видел, не чувствовал. Будто не хотел замечать… или – не мог? В буквальном смысле слова не мог, ибо брага у маркитанта оказалась пьянящая, а на вкус – такая, что никак не оторваться. Вообще-то Стефан был равнодушен к спиртному, но тут… Ему было так спокойно и весело, Дайна все время смеялась да подливала в стакан из большой плетеной фляги. Себя, правда, тоже не забывала, и командор пил с нею наравне. Только вот он – опьянел, а девчонка – хрена с два! Привычная, что ли?