Мастер Тьмы не боялся смерти, он сам давно уже стал ее ипостасью, жаждущим крови идолом, напрочь забывшим о том, что когда вел вполне человеческую жизнь. Если б не нанобешенство… если б не вышедшее из-под контроля Поле… Мастер помнил ту ночь, когда Поле наползло на лазарет и прожгло всех, кто там был, превратив их в своих послушных слуг. Пожалуй, это было единственное, что хорошо помнил Мастер. Все остальные воспоминания стерлись до полного забытья. Хозяин Чумного форта давно уже перестал быть человеком, превратившись в жестокого монстра, находившего развлечение лишь в воплощении своих мрачных изуверских фантазий. К примеру, любил забавляться над пленными – сдирал с них кожу для чучел, и, пока несчастные не умерли, бросал окровавленные тела в колодец жадной слепящей Тьмы.
А чучела… что ж, это было единственное его развлечение, единственный отдых.
Пройдя по краю колодца, Мастер ступил на узенький шаткий мостик и уже по нему перебрался в трехэтажное здание, что располагалось напротив причала. Там, в подвале, он создал музей. Да, музей! Именно так, на старинный манер, называл он это.
Спускаясь по лестнице, Мастер Тьмы улыбался, заранее предвкушая радость от созерцания уже готового и планирования еще не сделанного. И было не понятно, что слаще, – смотреть, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие от проделанной когда-то работы, или думать о ближайшем будущем, представляя, кого и как здесь еще можно разместить. Наверное, все-таки караул… караул мятежных кронштадтских матросов, что восстали против власти большевиков морозным мартом тысяча девятьсот двадцать первого года. Большевики в коллекции уже имелись. Вот они, стоят в углу: дюжий матрос в распахнутом на груди бушлате с красной ленточкой, рядом с ним – очкарик в кожанке и галифе, чуть дальше – красноармеец в шинели, в буденовке с большой красной звездой.
– Ну, что товарищ Троцкий, чую, скоро появятся у вас тут враги. Офицерье недобитое, да-с. А то ведь скучно. И полной картины нет.
Товарищем Троцким Мастер называл очкарика, и в самом деле неуловимо похожего на жестокого и беспринципного революционного вождя. Вообще революционеров в подвале было еще мало, автор только начал коллекцию, продуманно располагая экспозицию с самого начала. Вот здесь, в углу, будет стоять пулемет системы Максим, а вот тут…
Мастер задумался, осматривая подвал взглядом неудовлетворенного своей работой художника. Кого-то не хватало среди большевиков. Ну явно кого-то не хватало!.. Худенького подростка с пылающим взором, вот кого! Лучше всего – с веснушками, рыжего. Этакого обычного деревенского парня, комсомольца в обмотках и башмаках, в застиранной до дыр гимнастерке, делегата десятого съезда. Да-да! Это уже к месту, это будет здорово и прекрасно скажется на полноте всей картины.
Что ж, пора посылать нео в набег! А то засиделись без дела. Да и Поле подкормить бы надо, чтоб не очень уж волновалось.
В корабельной переговорной трубе, установленной тут же, у лестницы, вдруг послышался звон.
– Слушаю, – Мастер подошел ближе и наклонился. – Что за утопленница? Волной прибило? Так на что нам мертвяки? Ах, живая… так-так… А ну, приведите ее в чувство, живо! И тащите сюда. Только смотрите у меня, осторожней. Не поломайте.
В глубоко посаженных глазах нелюдя, черных, как сама Тьма, запрыгали искорки радости и довольства. Пусть не парень, пусть девчонка. Комсомолка, работница, делегатка. В сапогах, в короткой юбке и куртке из «чертовой кожи». С маузером в руке… И в красной косынке. Да-да, в косынке. Не забыть!
Потирая огромные ладони, Черный Мастер даже запел от предвкушаемого удовольствия. Замычал на старинный лад: «Нас бросала молодость на кронштадтский лед».
«Утопленница» ему не понравилась. Слишком уж невзрачная, тощая. И – блондинка. Брюнетка подошла бы к красной косынке куда лучше. Хотя волосы можно перекрасить… да-да, перекрасить, так…
– Сюда, – кивая на обитый железом стол, стоявший в дальнем углу зала, распорядился нелюдь.
Здоровущие нео, два длинноруких монстра с массивными надбровными дугами и тупым взором, осторожно положили девушку на стол.
– Хор-роша девка, кр-расивая, – осклабился один. – Кхарг бы от такой не отказался, не-ет. Кхарг бы ей вдул!
– Я вам вдую! – Черный Мастер грозно нахмурил брови. – Ишь, распустились тут от безделья. Смотрите, шкуру спущу.