В. И. Ленин внимательно следил за белоэмигрантской публицистикой. Он внимательно изучил своеобразную «полемику», которая возникла среди буржуазных и мелкобуржуазных идеоло-, гов в дни кронштадтского мятежа. 27 марта 1921 г., выступая в Москве на съезде транспортных рабочих, Ленин следующим образом выразил позицию кадетского лидера: «Он (Милюков. — С. С.) заявляет, что, если лозунгом становится Советская власть без большевиков, я — за это». [455] При этом он, продолжал далее В. И. Ленин, понимал, что не имеет существенного значения, будет ли борьба с большевиками вестись справа или слева. Почему же, спрашивал Ленин, главный идеолог российской буржуазии согласен с кронштадтскими мятежниками, несмотря на то, что по сравнению с его собственной позицией это «есть уклон немножко влево»? И отвечал: «Потому, что он знает, что уклон может быть либо в сторону пролетарской диктатуры, либо в сторону капиталистов». [456]
В этой связи В. И. Ленин сравнивал позицию Милюкова и Чернова, отмечая своеобразный политический реализм первого и прожектерство второго. Ленин подчеркнул, что Чернов и его сторонники сразу же выставили свой излюбленный, но крайне скомпрометированный в массах лозунг созыва Учредительного собрания, в то время как Милюков призывал не спешить и дать развернуться антибольшевистскому движению под «советским» флагом. По этому поводу Ленин язвительно заметил, что «лидер кадетов, Милюков, защищал Советскую власть против социалистов-революционеров», [457] а эсеровского лидера Чернова презрительно назвал «самовлюбленным дурачком». [458]
Неверно было бы думать, что действия эмиграции в период кронштадтского мятежа ограничились одними лишь словопрениями. Нет, были предприняты и некоторые практические шаги, Речь идет здесь не об истерических выходках некоторых чересчур уж ободрившихся эмигрантов по отношению к немногочисленным еще советским представителям за рубежом. Такое, впрочем, случалось в марте 1921 г., и нередко. Например, в ночь с 9 на 10 марта в Ревеле с дома советского посольства был «неизвестными лицами похищен флаг», а на стене дома повешен «плакат с антисемитской надписью». [459]
Белоэмигрантские организации сразу же попытались установить прямую связь с мятежным Кронштадтом. Делалось это (во всяком случае, на первых порах) под лозунгами самыми гуманными, под эгидой международного Красного Креста или под флагом национальных отделений этой организации. Представитель русского (эмигрантского) Красного Креста профессор Цейтлер срочно перебрался в Выборг, однако пока ни деньгами, ни предметами снабжения он не обладал. И вот уже «не позднее 9 марта на политическую авансцену вновь ненадолго вышел бывший премьер Временного правительства Г. Е. Львов. В Париже он посетил тамошнего представителя Красного Креста США и получил согласие на то, что все свои запасы в Финляндии американцы передадут в распоряжение Цейтлера. На американских складах там имелось: 100 000 пуд. муки, 150 пуд. яичного порошка, 8000 пуд. сгущенного молока, 9000 пуд. сала, 10 000 пуд. сахара, 1200 пуд. сушеных овощей. [460] Для оказания помощи Цейтлеру в деле снабжения мятежного Кронштадта из Парижа отправилась группа эмигрантских деятелей в Ревель и Выборг. [461]
В это же время энергичные действия по оказанию помощи кронштадтцам развернул в Риге официальный представитель американского Красного Креста полковник Райан. Впоследствии он заявил в газетном интервью: «Перед нами были два весьма серьезных затруднения. Первое — это то, что американский Красный Крест не может оказывать помощь ни одной политической или военной партии. Вторым более серьезным препятствием (первое «препятствие» даже американскому полковнику не казалось «серьезным»! — С. С.} было отсутствие возможности сообщаться с Кронштадтом и посылать туда помощь ввиду зимней погоды. Все мои попытки оказать помощь из Риги дали; неудовлетворительные результаты, ибо с Кронштадтом можно снестись только через Финляндию» было отсутствие возможности сообщаться с Кронштадтом и посылать туда помощь ввиду зимней погоды. Все мои попытки оказать помощь из Риги дали; неудовлетворительные результаты, ибо с Кронштадтом можно снестись только через Финляндию». [462]