«…Мы не должны стараться прятать что-либо, а должны говорить прямиком, что крестьянство формой отношений, которая у нас с ним установилась, недовольно, что оно этой формы отношений не хочет и дальше так существовать не будет. Это бесспорно. Эта воля его выразилась определенно. Это — воля громадных масс трудящегося населения. Мы с этим должны считаться, и мы достаточно трезвые политики, чтобы говорить прямо: давайте нашу политику по отношению к крестьянству пересматривать. Так, как было до сих пор, — такого положения дольше удерживать нельзя». [540]
Именно сквозь призму отношений между двумя классами — пролетариатом и крестьянством — Ленин рассматривал причины и сущность кронштадтского мятежа. То было частное, хотя и необычайно характерное выражение общего политического процесса. Ленин особенно подчеркивал суть и методы «новой» тактики врагов коммунизма и Советской власти, которые как раз стремились расколоть союз рабочего класса с трудящимся крестьянством.
«…Будучи разорена, страна не могла иначе поступать, как брать продовольственные излишки с крестьянства, хотя бы даже не возмещая их никакими другими средствами… — говорил Ленин. — У нас другого выбора не было». [541]
Однако положение изменилось, и теперь требовался решительный, принципиальный поворот в отношениях между промышленностью и земледелием. Ленин призывал партию не цепляться за идеологические догмы и смело изменить политический курс, коль скоро это стало насущной необходимостью:
«…Мы слишком далеко зашли по пути национализации торговли и промышленности, по пути закрытия местного оборота. Было ли это ошибкой? Несомненно». [542]
В этих условиях Ленин ставил вопрос о замене разверстки налогом. Он подчеркивал:
«…Я считаю этот вопрос самым важным вопросом экономики и политики для Советской власти в настоящее время». [543]
И далее формулировал эту же мысль в еще более решительной форме:
«…Мы должны экономически удовлетворить среднее крестьянство и пойти на свободу оборота, иначе сохранить власть пролетариата в России, при замедлении международной революции, нельзя, экономически нельзя». [544]
Идеи Ленина о переходе к новой экономической политике, положенные в основу решений X съезда партии, выбивали всякую политическую почву из-под ног главарей мелкобуржуазной контрреволюции. С весны 1921 г. тают, как снег, основные очаги кулацких мятежей: антоновщины — на Тамбовщине, махновщины — на Левобережной Украине и т. д. Отмена разверстки, разрешение свободного товарообмена и другие мероприятия Советской власти сразу же лишали мятежных подстрекателей и демагогов всех политических козырей в задуманной ими игре. Характерно в этой связи, что заправилы кронштадтского мятежа обошли главные впоросы X съезда РКП (б) молчанием. В номере мятежных «Известий» за 14 марта появилась пространная статья о работе съезда, где было сделано много пропагандистских выпадов на уровне белогвардейских прокламаций, изготовленных Освагом, и сказано бранных слов, но не упоминалось даже об отмене разверстки и т, д. [545] Других материалов на эту тему «Известия» больше не давали, хотя «ревком» успел выпустить еще два номера.
Делегаты X съезда партии с огромным вниманием и естественным беспокойством следили за развитием событий под Кронштадтом. 9 марта президиум съезда счел возможным и нужным дать соответствующую информацию специально для делегатов [546] (о боях 8 марта не было сообщений ни в центральной, ни в петроградской печати).
10 марта В. И. Ленин по телефону говорил с председателем Комитета обороны Петрограда о ходе ликвидации кронштадтского мятежа. [547] Руководитель Советского государства не сомневался в скором и полном разгроме мятежников. Еще в отчетном докладе вечером 8 марта он сказал, что мятеж неизбежно будет ликвидирован «в ближайшие дни, если не в ближайшие часы». [548] Это была абсолютно правильная оценка — через девять дней после того, как были произнесены эти слова, кронштадтский «ревком» бежал в Финляндию. Для всех известных высказываний Ленина о мятеже вообще характерна его безусловная уверенность в успехе военных действий и полное спокойствие в отношении кратковременной задержки с его подавлением. Ленинская непреклонная уверенность в победе базировалась прежде всего, как показывают его выступления в тот период, на глубоком понимании правильности стратегического курса партии и политики Советского государства во всем комплексе социальных и классовых отношений.