На горизонте показались симметричные, как египетские пирамиды, насыпи. Они образовывали длинный коридор, ведущий к угольному разрезу. Отсюда разрез был похож на след от гигантского сверла. Будто бы бог хотел просверлить землю, начал уже, но передумал и ушел. По спиралевидному следу ползали крохотные «Белазы», отсюда похожие на толстых неторопливых жуков с оранжевыми головами.
В конце коридора мотоцикл замер. Ванька завороженно смотрел, как к ним медленно ползет один из «Белазов», увеличиваясь в размерах и будто ускоряясь. Он был гигантским как дом, и Ванька испугался, что водитель не заметит их и раздавит. Он привстал в люльке и замахал руками. «Белаз» притормозил. Соленый слез с мотоцикла и вскарабкался по лесенке к кабине, о чем-то поговорил с водителем.
Вернувшись за руль, Соленый хотел пересказать разговор Ваньке, но тот ничего не услышал из-за гула огромного двигателя. Мотоцикл ловко проскочил между двух насыпей и оказался в колее от белазовского колеса. В конце колеи они остановились и выбрались. Пока Ванька вытаскивал сверток из прицепа и волок его к подножию крайней насыпи, Соленый пытался вытащить мотоцикл из колеи.
Даша немного постояла над свертком и бросила сверху горсть щебня. Позади гудел приближающийся «Белаз». Он медленно вполз в свою же колею, и, докатившись до них, вывалил на тело Хорька кузов камня. Женщина отошла недостаточно далеко, и ее обняло поднявшееся облако пыли. Ванька рванул к ней, схватил за руку и хотел отвести ее к мотоциклу, но она резко вырвалась и, закашлявшись, пошла сама.
Мотоцикл остановился у дома Даши. Она медленно слезла и побрела к подъезду. Ванька тоже выбрался.
– Ну ты это… – начал он, и замялся.
Даша, не оборачиваясь, отмахнулась. Мотоцикл уехал, а Ванька так и остался стоять.
Когда дверь подъезда хлопнула, Ванька осмотрелся, вздохнул, присел на крышку погреба, размял кисти рук так, что хрустнули костяшки. Вокруг было тихо, а в голове пусто.
Он по инерции побрел к гаражам. Стукнул – три коротких, один длинный. Колян выглянул, сначала осмотрелся, и только потом впустил Ваньку внутрь.
– Здарова, – протянул Фархат с дивана.
– Коробок? – спросил Колян.
– Не, – Ванька покачал головой, – Плюшку заряди.
Рыжий сел на диван, в ногах у Фархата. Тот протянул ему косяк. Ванька торопливо раскурился и задержал дыхание.
Фархат усмехнулся:
– Ломает, что ли?
– Не, – Ванька помотал головой, наконец, выдохнул, – Бабу хорьковскую видал. Ревет.
Фархат вздохнул:
– Из грязи родился, в грязь обратился… Ни хера не загадка, е-мое… – добавил он и усмехнулся.
Он поднялся и, сделав пару приседаний на месте, заходил перед диваном.
– Хорек мне носил.
– Да? – изумился Ванька, – А мы его… Того…
– Да хрен с ним… Нифига он мне не принес… В долину лезть надо… Завтра в ночь… Че же там случилось? Мож, менты?
– Монгольские?
– Сам ты монгольский! У них и ментов-то нет, поди. Наши. Тэнгиз не подводил никогда…
– Ты зови, если че. Я тоже сходить могу.
– Забей, Колян сходит.
Фархат торопливо вышел из гаража, хлопнув дверью. Ванька вопросительно посмотрел на Коляна – но тот пожал плечами – дела какие-то срочные, видимо.
Ванька тоже вышел, оставаться с Коляном он не любил. Вроде бы и относился к нему хорошо, но тот всегда молчал и вздыхал, а оттого Ванька начинал болтать сам и быстро уставал, не понимая, о чем еще рассказывать.
На улице неожиданно быстро стемнело. Ванька еще постоял, но Фархат так и не появился, и Ванька побрел домой. Мама, наверное, уже успокоилась.
Проходя мимо дома Хорька, он заглянул в Дашино окно. В комнате тускло горел свет, а Даша сидела на кровати в ночной рубашке и тупо смотрела перед собой.
– Залипла, – подумал Ванька и остановился.
Он вспомнил, как она стояла, привалившись к стене, и смотрела на него, и как потом выдернула руку. Тогда надо было извиниться. Сразу же. Ладно, лучше поздно, чем никогда.
Однако, когда Даша открыла дверь и изумленно на него посмотрела, Ванька почувствовал себя настолько глупо, что простоял молча, наверное, целую минуту, а может и две. Стоял и бренькал щеколдой, пока Даша не остановила его руку. Ванька опомнился и выдохнул:
– Ну ты это… спать ложись… И… извини!
– Чаю будешь? – спросила она на удивление спокойно.
– Буду, – с облегчением ответил Ванька, – А то сушняк такой, что капец…
Он разулся и прошел на кухню – замер на пороге:
– Как у тебя…