Неожиданно Ванька почувствовал явный табачный запах – фраерок с боковушки пришел из туалета и влез на верхнюю полку. Ванька, не спускаясь, неуклюже развернулся лицом к проходу.
– Слышь, ты в туалете покурил?
– Зачем в туалете? – удивился фраерок, – пятьдесят рублей проводнице сунул, она посторожила.
– В смысле? На стреме постояла?
Фраерок почему-то заулыбался и протянул Рыжему руку:
– Матвей.
– Еврей что ли? А я Иван, – перебил сам себя Рыжий.
Матвей Рыжему понравился. Он водил его курить за свои, поил на халяву пивом и слушал истории Рыжего о пацанах, по которым тот уже успел соскучиться, о мамке и брате. Даша сердилась и пыталась угомонить болтливого мужа, но Ванька ее намеков не понимал.
– Курнуть бы… Пиво не лезет, – пожаловался Матвей вечером и отвернулся в окно.
Ванька поворочался, соображая, а потом все же отправился в туалет, сняв с верхней полки увесистую спортивную сумку. Поставив сумку на мокрый унитаз, Ванька вынул из нее трехлитровую банку ароматного смородинового варенья. Из банки он, стараясь не заляпаться, достал пакет с планом и, размотав его над раковиной, отщипнул маленький кусочек. Потом долго заматывал план обратно в пакет, обклеивал скотчем, пока, наконец, не утопил его в банке. Застегнув сумку, Рыжий ахнул – весь пол, раковина, и даже зеркало, оказались заляпанными густым смородиновым вареньем. Рыжий попытался растереть капли ногой, но от этого они растеклись так, будто по полу тащили труп. Повесив сумку на крючок двери, в которую уже кто-то стучал, Рыжий начал лить воду на зеркало и в раковину, случайно промочив висевший у унитаза рулон туалетной бумаги. Что делать с полом, он не понимал. Наконец, сообразив, вынул из-за унитаза половую тряпку и вытер пол, а потом еще долго полоскал тряпку в раковине.
Матвей, заметив потного, промокшего Ваньку, усмехнулся:
– Ты там стирал что-ли?
– Личинку откладывал, – хохотнул татуированный мужик с нижней боковушки.
– Пошел ты, – беззлобно ответил Рыжий и шепнул Матвею – Я курить достал.
По перрону Казанского вокзала сновали грузчики с низкими широкими тележками, осматриваясь, брели испуганные приезжие, встречали их шустрые москвичи. Вдоль стен люди с чемоданами и баулами ждали начала посадки.
Даша, выскочив на перрон, тут же заскочила обратно, и, схватив Рыжего за обе щеки, чмокнула в губы. Ванька робел. Подхватив сумки, он, наконец, вышел на перрон. Как в ледяную воду шагнул. Осмотрелся, продолжая держать в руках большой китайский баул и спортивную сумку.
– Поставь, – Даша попыталась взять у него баул.
– Ага, поставь! Москва же, уведут, оглянуться не успеешь.
– И куда дальше?
– Разберемся, – ответил Ванька, но голос его звучал неуверенно.
Вдруг рядом залаяла собака. Рыжий обернулся. Крупная овчарка рвалась из рук державшего ее полицейского. Второй полицейский направился прямо к ним.
Ванька, отшвырнув китайский баул, но, не выпуская из рук увесистую спортивную сумку, рванул в подземный переход. Полицейский бросился за ним. Ванька завилял, пытаясь сбросить хвост, пробежал мимо стеклянных ларьков, вломился в какие-то тяжелые двери, хотел перескочить попавшийся на пути турникет, но створки неожиданно захлопнулись, и он растянулся на бетонном полу. Банка в сумке негромко звякнула. Разбилась. Запахло черной смородиной.
Полицейский насел на него сверху и скрутил руки за спиной. Щелкнули наручники.
Рыжий лежал между створок пронзительно пищащего турникета, щекой на бетонном полу и видел ноги. Множество бегущих куда-то ног.
– Из грязи родился, в грязь обратился, – почему-то вспомнилось ему.
Зареванная Даша сидела перед отделением. Сначала она хотела куда-то пойти – поискать комнату или гостиницу, но на нее странно смотрели встречные хачи, и цыганка попыталась с ней заговорить. Перед отделением было спокойнее. Даша понимала, что Ваньку уже не выпустят, но участковый сказал ждать. И она ждала.
Когда Ванька вышел из отделения, Даша не сразу его узнала – не ожидала, что он появится. И только когда он присел рядом, бросилась на шею и расплакалась:
– Ванечка, как же это так? Как они тебя отпустили?!
Ванька сплюнул на землю и улыбнулся.
– А не было там нифига. Ограбили нас, Дашуня. То ли эти вытащили при обыске, то ли в поезде еще.
– Как? – Даша не могла поверить.
– А вот так вот, – Ванька сел рядом и хлопнул ее рукой по коленке, – Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.