А после я гляжу: у принца моего губа разбита! И ухо – синее стало!
И ка-ак заплачу! А он смеется и говорит:
– Ну, не-е, Оль, ты эт кончай! Реветь – не реви! Я ж тебя раскусил! Ты – нормальная! Любого уроешь!
А я перестала на минутку реветь. И говорю жалко так:
– И нефиг на меня обзываться! Придумал тоже: нормальная! Хочу – и реву! Мне, мож, обидно!..
И опять заплакала.
А Владик меня обнял и говорит хитрюще, как лисик какой:
– И чего обидно-то? Что мало покусала того гаденыша?
А я призналась:
– Угу! И того, цепного, не успела еще погрызть!..
И еще всхлипнула. Много.
Потому как – обидно! Шли мы, никого как бы не трогали – и, нате вам, кровь пить пришлось! Ишь, до чего довели царевну-то какашки гаражные!
Я ж вам не вампирёныш какой! Я простую колбаску люблю. И булочки еще тоже. Очень.
15
XV.
Вот чё вы думаете, болеть легко? Неа?
Ну да – угрюмо! Угу...
И тельце хрустит, и знобит еще, и ушки ломит... И во-о-обще – как-то типа облома...
Я вот думаю: грипп – он, хотя Моська и спорит, всё одно – на гриб похож. Тока на ядовитый маленько. Типа гриб съел – и тошнит, и звон всюду, и под капельницу надо к белым халатиках.
Я один раз была. После грибов-то. Когда маленькая-премаленькая у дальней родни консервашек наелась. Махоньких, склизких. Маслята какие-то вроде. Жирные потому как.
И Тоська – со мной. Потому как мы с ней одни всю банку снямали. Втихаря.
Нам ее вылить в унитаз поручили. А мы подумали: чё ж так круто сразу? Кому пузырьки мешают?! Отпукаем их опосля! Ан, нет! Не отпукалось!
И промывали нам пузеля. И хреньки от капельницы вставляли – куда надобно.
Тоська ныла потом. Мол, затискали нас! И так бы, мол, оклемались.
Ну, не знаю... Врачам-то – виднее, как людям оклёмываться. Над унитазом или в больничке...
А капельница мне понравилась. Потому как звучит хорошо – как дождик и как капЕль от сосулек.
Я как-то сосульку, кстати, ссосала. Прям как леденчик сахарный – сось-сось!..
Цыгане, знаете, петушков таких красненьких и заек желтеньких продают...
Не, не сосульки, леденчики, понятное дело. Сосульки только на елку продают, но их соси не соси – не растают. Игрушки ведь! Елочные притом.
А я натуральную сосульку, значит, засосала до последней капельки. И слегла тогда – как блин, пластом. И лежала, глазишки свои бессильно закрывши. Типа – всё.
Тоська тогда с перепугу сразу Жанке всё ка-ак сказала! Начисто сдала!
И про сосульку сказала. И про то, што Уошка, мол, еще одну слопать хотела, но она, Тоська, меня на этом уже домой потащила – типа, хватит гулять, мультяшка скоро!
А Жанка вусмерть перепугалась. Она, как потом стало ясно, решила, што я нафиг кишки потравила. Типа сосулька грязная – и от того как бы зело вредная. Как Шапокляк. Угу.
Вот не смешно? Што ж я, идиотина полная – с полу сосульку брать?! Типа – упала, а потом... Я с карнизика сорвала, сразу в чистом откАпанье.
Но Жанка все одно меня тогда залечила. И в «скорую» звонила, и охала-ахала. И потом меня бульоном курячьим донимала – пей да пей, дурёшка! А не то – не встанешь!..
Но сосулька была не вредная, а просто – холодная. Никаких там червяшек микробных врачишки во мне не нашли. А нашли только ангину и плюс сорок градусов.
Вот, где у природы логика?! Если сильно холодное съешь – станешь сильно горячим. А потом обратно остынешь. Тока уже насовсем. С крантами. Ежели, ясно, врачишек рядом не окажется...
Нету тут логики, я так считаю. И даж не спорьте!..
Ну так, я о чем? А, да!..
Бульон – слово хорошее, потому как он булькает, а эт, я вам скажу, – интересно.
Я с Леськой завсегда летом от лука зеленого стебельков наломаю. Трубочек из них понаделаем. И пыхтим – то в себя, то обратно. Чай там или кофе даже.
Да нефиг меня учить! Я и без вас знаю, про – из пластика. Но они ж, трубки те, – не вкусные! А лук – он игривый, щипучий даже бывает. А бывает – и нет, еле-еле вкус на языке лежит. Жанка говорит, это если – не там вырос. Мол, деревенский – завсегда остёр, а городской – мягкий. Потому как в деревне – всё круче.
Ну, не знаю... Если на слух, то «де-рев-ня» куда как помягче звучит, нежель «го-род». Город – он ведь как боец звучит. А деревня – как лес, деревьями типа пахнет. По-доброму, листьями там. Пыльцой даже. Если деревья те – в цвету как бы.
Но, видать, Жанка втай считает, што даж, если и лесом, то – в бревнах.