Бац – и всё!
Отключка понимания.
V.
Ну, потом-то я глазки открыла. Чай, не покойница пока.
Голубею так, глазками-то: туда-сюда, туда-сюда!
А он стоит. Принц!
Вот – чего вы хрюкаете?!
Натурально – стоит!
Я на лестнице лежу. Фроська мою правую руку лижет – я в ней пузырек недавно держала, пахнет валерьянкой-то.
А он, прекрасный такой, стоит и на нас любуется.
Не просто пацан, а – крутая девичья мечта!..
Сам такой крупный, крепкий. Как гантеля, только по вертикали. Ноги кривые – как у пирата! Кулаки свисают. В смысле: руки по швам и кулаки висят. Сексуально так! Кру-у-уто! Типа: где твои враги, девица? Уложу!
А потом нагнулся надо мной и брутально так спрашивает:
– Цела, лохушка?
– Цела, – шепчу. – Тут было «бац!» Это – что?
– Бац – это ты! – говорит. – Спотыкнулась об меня. Где зенки были?!
А мордасик у пацана такой, ммм, – кирпичиком, красноватый! И серый чуб – дыбом! Не так, как у Васьки, а – стильно. С умыслом: глянь, какой я секси!
Ой, да! Секси! Качок! Крепчок! И волосы – оригинальные, как бы пепельные! Сам сигарками пахнет. Но торс мощный. И носище сопит – супер! Видать, не всем курево вредит. Кого боится, тем не говняет, легкие не портит!
Поднял он меня. Отряхнул. И – влюбился.
Че ржете-то? И ты, Фроська, не лыбься!
Натурально. Влюбился пацан. Погорел. С концами.
VI.
– Вот ты, Свет, говоришь, мол, я – дура самовлюбленная! Дура не дура – не знаю. Крошечкой-Уошечкой кличут – факт. Но не самовлюбленная. Рациональная я! Сердцем чую!
– Оль, зайчик, как он мог тебя враз, так вот просто, и – залюбить?! А? Поднял – и всё? Конец?
– В натуре, – говорю, – конец! Сама видела! На нем джинсы такие были – слепой не заметит! В обтяжечку! Никакой конец не спрячешь. Даже самый малюсенький...
– А на кой тебе – малюсенький?
– Кто сказал? А... Не, не малюсенький... Это я просто объясняла. Я тебе что талдычу?! Давай мириться! У меня теперь – любовь. А влюбленных надо прощать.
– Ага! Прощать! А кто на чудище дрых! Оно ка-а-ак пошло, как на нас с Ником полезло. А от тебя – никакой поддержки!..
– Ну, Светочка, ну, прости! Я теперь стану бессонная! Влюбленные не спят – они грезЮт!
– Грезят! – поправляет Светка.
Грамотная, блин, нашлась!
Будто сама не знаю!
Только «грезят» похоже на «бесят».
Значит, это мои сестры шмотками грезят – так во все стороны и швыркают, так полы кофтами и метут, да тушью платья марают!
А «грезЮт» – это как «салют», «дают», «поют»! Клёвое словцо! Поэмное!
Ну, короче, помирились мы. Пошли от нее обратно ко мне серьялик смотреть.
Сидим, глядим.
Вдруг – звонок в дверь. Резкий такой: дззззззззззззззззззззззззззззззззз!
Светка в кресле – за сердце схватилась. Я чуть со стула не съехала, но удержалась. А сердце – оно в пятки успело слететь! Баланса на него нет!
А че мы перепугались-то? А то самое: Жанка терпеть Светку не может! Без причины почти. В прошлом году отец спьяну Светку поцеловал разок – а мачеха увидала. Принесло ее тогда – не к месту!
Вот, скажите, причем тут Светка?! Мы с ней стриптиз танцевали – на потом учились, чтоб, значит, мужей радовать. А он возьми да войди, отец-то. И прямо – к Светке.
Я папку отодрала от нее, ясное дело. Хоть я и мелкая, да и отец не велик – всего на пару эс-эм выше меня.
Зато Жанка у нас – гигантища! Вбежала, за шкирку отца подняла и трясет себе.
И кричит на Светку эдак чудовищно:
– Пошла вон, тварюжка голожопая!
Мы, конечно, не очень одеты были. Но все равно – обидно.
Поцапались они тогда.
Светка с дуру – нет, чтобы одеться! – орет, значит, с дуру-то:
– Пасть закрой, бой-баба! Я не голая! На мне – стринги! Он сам полез!
Ну и поехало!
– Ты на кого пасть раз-з-зявила?! – и дальше всякое нехорошее...
И с тех пор Светка приходит, когда моих злодеев дома нет...
А зря мы щас боялись! Я открыла, а там всего – газовщик с монтировкой.
Странно только, что на выходной пришел...
7 - 8
VII.
– Кхе-кхе! – кашляет старый дяденька. Вот, бедненький – продуло! А то! На наших площадках всегда – сквозняки. А потом, как факт – задохлики!
А я говорю:
– А у нас газу нету. У нас отрезано. Только свет. Мы на свету жарим. И в печи.