овсе нет. Ретранслятор ЦУПа солнечной системы заблокирован. Это временно. - Сколько это “временно” по-твоему продлится? Швед пожал плечами. - Сам прекрасно понимаешь. На Европе делают эксперимент века. Им просто не до нас. - Эксперимент века! - передразнил Антон, - Делать им больше нечего, только сверхразум подо льдом искать. - Ну, что ты такое говоришь? - Олаф укоризненно покачал головой, - Никто ничего не ищет. Всё человечество ждёт результат запуска гиперкомпьютера, сформированного на принципах древнейшей информационной среды. Ты представь только, что у нас выпал шанс самим создать разум, превышающий наш на много порядков! - Прямо вот сейчас и представил. И зачем он, знаешь? - Что значит “зачем”? - Олаф враз опешил перед неожиданным вопросом. - А затем, чтобы опять вбухать в его изучение невиданную кучу денег. А ты думаешь он будет заниматься проблемами обеззараживания потерянных территорий? Как бы не так! Опять будут годами решаться никому не нужные вопросы изучения дальней Вселенной. А тут Земля гибнет! Люди бегут как крысы! А куда бежать? На Марсе тоже далеко не райские кущи. Колонизация Венеры заглохла - и всем плевать! - Понимаю, Антон. Я знаю, среди колонистов твоя родня... Космонавты плавно бродили по небольшому каменному плато и подбирали разлетевшиеся вещи. Устав ругаться, Антон замкнулся и набивал в пакет рассыпавшуюся коллекцию старинных почтовых марок. Зная сколь трепетно капитан относится к дочкиному подарку, Олаф даже и не думал вмешиваться и помогать. Северянин собрал инструменты и осторожно отбуксировал обесточенных киберов к станции. Закрепив каждого железного помощника, он уже собрался было заняться пробоиной в стене. Но внезапно из-под ноги выкатилось что-то непривычное. Он нагнулся и с немалым удивлением воззрился на шар электронного кроссворда, который считал давно потерянным. Простенькая электронная начинка при каждом включении случайным образом рисовала на сферической поверхности переплетение рядов клеток и задавала пользователю вопросы. Олаф обожал эту старинную игрушку. И это пристрастие всегда высмеивалось Антоном. Сотни раз командир говорил напарнику: “Ну, что за прок от твоей головоломки, если ты через гиперсеть тут же найдёшь все ответы?” А северянин всегда степенно пояснял, что не играет против правил и в сеть за ответами не лезет. Это шутливое ворчание уже давно превратилось у напарников в ритуал. - Нашёл, значит, свою игрушку? - голос командира звучал в наушниках непривычно тихо, - Наконец-то сможешь в неё действительно сыграть без подсказок. Мы отрезаны ото всех. Прям как Робинзоны! - Да, только у Робинзона был набор примитивных инструментов. А у нас укомплектованный миниатюрный пункт колонизации с замкнутым циклом. И с нашими запросами мощности реактора хватит на сотню лет! - Угу. Даже оранжерею развернуть сможем. Конечно, если ты сможешь выправить киберам систему вестибулярного аппарата. - Если будет время, непременно. Они уселись у развороченной стенки грузового отсека, и северянин включил шарик. На осветившейся поверхности проступили две надписи: “Выбор темы” и “Случайная тема”. Заскучавший Антон придвинулся к напарнику и деловито заявил: - Давай случайную. А то иначе нечестно! Олаф не стал спорить. И через мгновение высветилось название выпавшей темы кроссворда - “Политика, история и юриспруденция”. Северянин вздохнул, коснулся названия темы. Шар мигнул и тут же покрылся чёрно-белой сеткой. Олаф покатал шар в ладонях, ткнул наугад в слово из девяти букв. Шар незамедлительно выдал строчку вопроса: “Представитель социал-демократической партии Великобритании, основанной в 1900 году”. - Слушай! - Антон удивлённо ткнул напарника в бок, - А ты специально для меня его на русский переключил? - Нет, капитан. Это старая одноязычная модель. Я её купил ещё студентом. Чтобы язык выучить. - А таскаешь до сих пор. - Да. И постоянно от неё что-то новое узнаю. - А не проще с людьми общаться? - Проще. Только новое узнавать от них сложнее. - Экий ты... - капитан запнулся, подбирая слово, а затем выпалил, - сноб! Швед пожал плечами. А Антон, усмехнувшись, продолжил: - Слово-то будешь отгадывать? Или другое выберешь? - Лейборист, - коротко бросил Олаф. Шар автоматически заполнил клеточки буквами. - Ишь ты! Угадал. Ну, посмотрим, как у тебя дальше пойдёт. Но дальнейшее действо не принесло поводов для капитанского смеха. Впервые в жизни внимательно следя за попытками разрешить головоломку, Антон с удивлением понял, что швед весьма начитан и, пожалуй, действительно никогда не прибегал к помощи информатория гиперсети. Сидя на огромной каменюке, летящей между орбитами Марса и Юпитера, Антон осознал, что совершенно не знает своего напарника. А голубоглазый северянин увлечённо сыпал неизвестными словечками, ругался своему тугодумию и то и дело срывался на родной язык. Но не всё шло гладко. Запнувшись о заковыристое словцо, швед совершенно расстроился. Начавший было клевать носом капитан мигом приободрился. - Ну, чего там у тебя? - Тюремная камера в старинной крепости. Семь букв. Вторая “А”, последняя “Т”. Антон несколько минут перебирал различные варианты названий мест лишения свободы, не преминув вспомнить жаргонные и откровенно непечатные. Но нужное слово всё же выудил: - Да это ж каземат! - Точно! - и швед как-то вяло улыбнулся. Антон слегка толкнул напарника плечом и тихонько спросил: - Слушай, мы уже давно вместе, а спросить как-то не было повода. Ты как к нам попал? У нас умники если попадаются, то только одним путём... - Да, Антон. Ты угадал. Я - ссыльный. - Мать честная! А за что ж тебя? Швед опустил глаза. Но слова капитана просто полнились неведомым доселе участием: - Олаф, ты не держи в себе. Расскажи. Мы ж не первый год вместе... Губы шведа дрогнули: - Я был главным инженером лунной обсерватории. Хотел познакомиться с новой сотрудницей... - Ясно, - капитан сразу понял, что к чему, ибо наслышался таких историй предостаточно, - Подошёл к бабе, а она на тебя накатала телегу за домогательство. Ничего не попишешь. Такие нынче времена. Воинствующий феминизм не позволяет просто так обращаться к незнакомым женщинам. И тебе, потомку викингов, это наглядно объяснили, - Антон хлопнул по плечу напарника и добавил: - Вот лагерь разобьём и выпьем с тобой. Всяко полегче станет. А пока давай разгадывать дальше. Чего там ещё осталось? Швед тяжело вздохнул и прочел определение последнего слова: - Член законодательного собрания штата Нью-Йорк, предложивший в начале двадцатого века ввести контроль за ношением оружия. Восемь букв. Олаф знал ответ, но капитан успел раньше. - Салливан. Сказано это было столь горько, что Олаф вздрогнул. Он посмотрел в осунувшееся лицо капитана. На невысказанный вопрос Антон мрачно выдал: - Брата осудили за хранение оружия. Да и не оружия вовсе, а прапрадедовского охотничьего ножа. Я тогда много чего про оружейное законодательство прочёл. А поскольку с братом проживала и его семья, то сослали всех. Вот так и стали они колонистами на Венере... Напарники надолго притихли. Швед смотрел куда-то вниз, словно силился познать недра планетоида. А капитан вскинул голову. Впервые он посмотрел на звёзды не как на опостылевший антураж рабочего места. Неожиданно ему показалось, что в безмолвии синих глубин он слышит понимание своих невысказанных мыслей, а человеческое молчание органично вплетается в молчание звёзд... От внезапно нахлынувшего осознания единения с бездной Антона передёрнуло. Сам собой накатил давно забытый страх неведомого. И как чёрт из коробочки выскочил вопрос: - Олаф, скажи пожалуйста, ты веришь, что этот супер-пупер водяной компьютер нам поможет? Северян поднял на капитана удивлённые глаза. - Что, капитан? - Олаф, скажи пожалуйста, ты веришь, что этот супер-пупер водяной компьютер нам поможет? - спокойно повторил Антон. От услышанного Олаф растерялся ещё сильнее. - Мы с тобой столько лет вместе, а ты только сегодня впервые назвал меня по имени. А теперь вот ещё и сказал “пожалуйста”... Антон смешался. Но Олаф тут же сделал вид, что не заметил неловкости командира, и ответил: - Да, Антон. Но я не думаю, что нам нужно уповать на сотни тысяч зондов, опущенных в толщу вод Европы. Идея построения гиперкомпьютера на базе такой информационной среды мне кажется ошибкой. - Погоди-ка! Но ты же ждал этого эксперимента давным давно! - вскинулся сбитый с толку Антон. - Ждал. Но я думаю, что никакого гиперкомпьютера мы не получим. - А что же получим? Швед молча покрутил в руках потухший шар и медленно, словно подбирая слова, пояснил: - Мой отец всю жизнь занимался изучением информационных свойств воды... Вода... И моря, и океаны... Это вместилища древнейшего разума. Он существует параллельно с нами, но живёт и мыслит неподвластным нам образом. Понимаешь? А мы пытаемся внедрить в него своё чужеродное детище. - Ты считаешь, нас ждёт провал? Олаф пожал плечами. - Мне кажется, что мы ничего не запустим, а лишь попытаемся обратить на себя его внимание. Захочет ли он с нами общаться? Ведь он был тут миллиарды лет... Олаф поднял голову и в очередной раз уставился в звёздную россыпь... Несколько секунд космонавты любовались красотами космоса, но внезапно по голограмме пробежала рябь, фигурки людей на миг исчезли, появились вновь, и картинка пропала окончательно. Старик осторожно поднял голографический проектор, посмотрел на уровень заряда, вздохнул и передал его в услужлив